Туман - Александр Науменко

у входа в салон, за ними наблюдала Моника. Она видела, как напряжённые плечи Джеда немного расслабились, как Эмма перестала теребить край своей кофточки. В её душе боролись два чувства, нежность при виде этой сцены и холодный страх. Она отвечала за припасы, за физическое выживание, но кто отвечал за их души? Кто мог залатать те дыры, которые оставил в них рухнувший мир? Она прекрасно знала ответ, никто. Они могли лишь поддерживать друг друга, как могли, передавая друг другу это хрупкое тепло, словно свечу на ветру.

Джек и Марк втянулись в судовой быт. Они посменно несли вахты, следили за показаниями приборов, проверяли уровень масла и охлаждающей жидкости в рокочущих под палубой дизелях. Их партнёрство, родившееся из необходимости, переросло в некое подобие дружбы. Джек ценил Марка за его техническую грамотность и спокойную надёжность. Марк же с удивлением отмечал, как быстро этот избалованный парень, никогда не державший в руках ничего тяжелее теннисной ракетки, учится, впитывая знания, как губка. Вечерами, когда дети ложились спать, Марк усаживался в салоне со своим планшетом. На удивление, он успел скачать на него целую библиотеку перед тем, как всё рухнуло. Он читал, погружаясь в другие миры, пытаясь хотя бы на час забыть о том, в каком мире живёт он сам. Сара обычно сидела рядом, на диванчике, и молча вязала. Она распустила старый свитер и теперь методично, петля за петлёй, создавала тёплые носки для детей. Это монотонное занятие успокаивало. У их ног, свернувшись калачиком, спал Дюк, и его мерное дыхание добавляло в эту картину хрупкого семейного уюта, нотку спокойствия.

В один из таких вечеров, когда Марк погрузился в чтение, а Сара в вязание, в салон вошла Зои. В отличие от своих подруг, она не выглядела потерянной. В её глазах читался ум. Она была одета в простые шорты и футболку, которые, видимо, одолжила у Моники.

— Простите, — сказала она тихо, обращаясь скорее к женщине. — Я… я не могу больше сидеть без дела. Моника сказала, что вы занимаетесь одеждой. Может, я могу помочь? Я умею шить. Не как профессионал, но… могу залатать дырку или пришить пуговицу.

Сара удивлённо подняла на неё глаза. Первой реакцией было недоверие. Эти девушки были частью мира Адамса, мира роскоши и безделья. Но в голосе Зои звучала искренняя просьба.

— Конечно, — кивнула Сара, чуть помедлив. — Вот, у Лео на штанах коленка протёрлась. Если сможете поставить заплатку, будет очень хорошо.

Она протянула Зои детские штанишки и маленькую швейную коробку. Зои благодарно кивнула и устроилась в углу дивана, подальше от всех. Движения девушки были сперва неуверенными, но потом она сосредоточилась, и иголка в её руках забегала быстро и умело. Марк оторвался от планшета и смерил её коротким взглядом, затем снова уткнулся в экран. Но атмосфера в салоне неуловимо изменилась. Возможно, это был первый шаг. Первый крошечный мостик, перекинутый через пропасть, разделявшую «старый» и «новый» экипаж.

Моника, зашедшая в салон за банкой консервов, одобрительно кивнула Зои. Позже, на камбузе, она сказала Джеку:

— Она молодец. Пытается. В отличие от остальных двух.

— А что остальные? — спросил парень, сверяя по карте их местоположение.

— Ава, жалуется на всё. На тесноту, на еду, на качку. А блондинка, Лексли, кажется, до сих пор не поняла, что круиз окончен. Сидит в каюте и перебирает свои платья, словно ждёт приглашения на капитанский ужин. Лишние рты. Но Зои… из неё может быть толк.

Келли ничего не ответил, но отметил про себя, что Моника уже мысленно разделила их новых пассажиров на «полезных» и «бесполезных». В этом нынешнем мире всё было предельно просто.

Моника Прайс стала безраздельным диктатором камбуза. Она с математической точностью вела учёт припасов, составляла меню, стараясь сделать его как можно более разнообразным. Консервированная фасоль, тушёнка, рис, макароны. Из этого скудного набора она умудрялась готовить что-то, что напоминало настоящую еду. И все были ей за это безмерно благодарны. Продовольствия, к счастью, хватало. «Сирена» оказалась настоящим рогом изобилия, и при разумной экономии они могли не беспокоиться о еде ещё много недель.

Адамс и его девушки стали призраками. После того, как Джед жёстко поставил миллиардера на место, тот затих и почти не покидал свою каюту. Лишь иногда он появлялся на палубе, чтобы подышать свежим воздухом, стараясь избегать всех. Правда, редко он перекидывался парой ничего не значащих фраз с Джеком, видимо, видя в нём единственного представителя своего, былого круга.

Этот хрупкий мир рутины был нарушен внезапно, посреди ночи. Джед, стоявший на вахте, первым услышал это. Ровный, убаюкивающий рокот дизелей изменился. В нём появилась новая нота, прерывистый, металлический кашель, который отдавался вибрацией по всей палубе. Старик замер, прислушиваясь. Звук повторился, на этот раз громче и тревожнее.

— Чёрт побери, — пробормотал он и бросился к переговорному устройству. — Марк, Джек, подъём! Оба! В машинное отделение, живо!

Голос старика был резок и не терпел возражений.

Через минуту в рубку влетел заспанный Джек, а за ним — уже полностью одетый Марк.

— Что случилось? — спросил Джек, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

— Двигатель, — коротко бросил Стоун. — Левый борт. Звук мне совсем не нравится. Марк, ты в дизелях хоть что-то понимаешь?»

«В теории, — ответил тот, нахмурившись. — Автомобильные двигатели разбирал. Принцип тот же, только масштабы другие. Надо смотреть.

Они втроём спустились в раскалённое, пахнущее соляркой и горячим металлом чрево яхты. Рёв двигателей здесь был оглушительным. Марк, прихватив мощный фонарь, принялся осматривать левый дизель. Джед и Джек стояли рядом, напряжённо ожидая вердикта. Металлический стук раздавался теперь с пугающей регулярностью.

— Топливный насос! — перекрикивая шум, крикнул Марк. — Похоже, засорился фильтр или сама магистраль. Давление в системе падает, отсюда и сбои!

— Можешь исправить? — рявкнул Джед.

— Нужно глушить двигатель, иначе никак! — крикнул в ответ Марк. — Перекрывать подачу топлива, снимать фильтр, чистить. Если повезёт, это займёт час, если засор в самой магистрали… может, и дольше.

— Глуши!

Марк нажал на большую красную кнопку. Левый дизель закашлялся в последний раз и затих. Яхту тут же начало разворачивать на одной работающей машине, и Джед, чертыхаясь, бросился наверх, к штурвалу, чтобы выровнять курс.

Следующие полтора часа превратились в ад. В