Туман - Александр Науменко

душном машинном отделении, под светом переносной лампы, Марк и Джек, по уши в мазуте, возились с упрямым механизмом. Джек, выполняя команды Марка, подавал ключи, держал фонарь, откручивал гайки, которые не поддавались с первого раза. Он впервые в жизни делал настоящую мужскую работу, грязную и тяжёлую, и, к своему удивлению, чувствовал не отвращение, а странный азарт. Он видел, как сосредоточенно и умело работает Марк, и проникался к этому тихому айтишнику огромным уважением.

Наконец, мужчина вытащил фильтр. Он был забит какой-то слизкой, похожей на тину, дрянью.

«Вот она, зараза, — выдохнул он, показывая фильтр Джеку. — Похоже, на „Сирене“ мы хапнули не только припасы, но и какую-то гадость из их топливных баков. Хорошо, что не оба двигателя встали».

Они прочистили фильтр, собрали всё обратно. Марк вытер потные руки ветошью и нажал на кнопку запуска. После нескольких попыток дизель чихнул, выпустил облако сизого дыма и заработал ровно, мощно, без перебоев.

Когда они, грязные и уставшие, поднялись на палубу, уже светало. Джед встретил их с термосом в руках.

— Кофе, — коротко сказал он, протягивая им кружки.

Марк кивнул, принимая свою. Джек, отхлебнув горячий, горький напиток, посмотрел на свои руки, чёрные от масла, с содранными костяшками пальцев. И впервые за долгое время он почувствовал себя не наследником состояния, не жертвой апокалипсиса, а человеком на своём месте.

А в другую из ночей, Джеду вновь не спалось. Он вышел в рубку, где нёс вахту Джек. Парень сидел в капитанском кресле, глядя на подсвеченные зелёным светом приборы и тёмную линию горизонта. Тишину нарушало лишь мерное гудение двигателей и тихий треск радиостанции, настроенной на волну бедствия, которая молчала уже много дней.

Джед не стал включать потолочный свет. Он просто встал рядом, за спиной Джека, и тоже уставился в темноту.

— Всё спокойно, кэп, — сказал Келли, не оборачиваясь.

Он уже привык к ночным визитам старика.

— Спокойно — это хорошо, — проворчал Джед.

Фермер налил себе в кружку воды из кулера.

— Но спокойствие расслабляет. Никогда не доверяй океану, когда он слишком тихий. Он что-то замышляет.

— Как и люди? — тихо спросил молодой человек.

Джед хмыкнул.

— Люди хуже. Океан хотя бы честен в своей ярости.

Они помолчали. В свете приборов лицо Джека казалось бледным и очень молодым.

-Джед… мы ведь доплывём? До Владивостока?

В его голосе не было страха, скорее, потребность в уверенности.

— Доплывём. Вопрос в том, что мы там найдём.

Джед подошёл к карте, разложенной на столе. Загрубевший палец скользнул по линии их маршрута.

— Вот здесь, через пару дней, мы войдём в зону Курильских островов. Там будет сложнее. Течения. Мели. Нужно будет глаз не спускать с эхолота и радара. Твоя вахта будет самой важной.

— Я справлюсь, — ответил парень.

— Знаю, — неожиданно мягко сказал Джед. — Ты быстро учишься. В тебе есть стержень.

Развернувшись, старик пошёл прочь.

— Следи за курсом, парень.

Шагая, старик включил на плеере, который позаимствовал у Моники, музыку своей молодости. Хриплый, глубокий голос Джонни Кэша. Песня «The Man Comes Around» с её библейскими отсылками к апокалипсису звучала сейчас особенно пронзительно.

— Чёрт возьми, как же на этой штуковине сделать громче?

Внезапно он услышал какой-то шум на камбузе. Лёгкий стук, словно что-то упало. Джед напрягся. Он бесшумно направился на звук. В тусклом свете ночных ламп он столкнулся с Авой Сент-Клер. На ней был только прозрачный халат, который распахнулся, открывая соблазнительную грудь. Макияж слишком яркий, дерзкий, как у шлюхи.

Увидев тёмную, жилистую фигуру старика, она испуганно ойкнула и прижалась к стене, вновь выронив из рук пластиковую бутылку с водой. Здесь и дураку становилось ясно, она боялась его. После той сцены в каюте, девушка видела в нём не спасителя, а безжалостного судью.

— Что ты здесь делаешь? — тихо, без угрозы в голосе, спросил Джед.

— Воды… — прошептала она, не поднимая глаз. — Я хотела взять воды.

— Взяла?

— Да. Я… я просто уронила.

Разговор не клеился. Джед видел, как она дрожит, то ли от холода, то ли, что скорее всего, от страха. Он молча наклонился, его старые суставы протестующе скрипнули, поднял бутылку и протянул ей.

— Держи.

Ава осторожно, кончиками пальцев, взяла бутылку, стараясь не коснуться его руки.

— Спасибо.

— Иди спать, — сказал он. — Поздно уже. И ещё…

— Да?

— В следующий раз, или надевай нижнее бельё, или халат непрозрачный.

— Извините.

Ава ещё мгновение постояла, а потом, постоянно оглядываясь, будто боясь, что этот жуткий старикашка бросится за ней с револьвером, поспешила в свою каюту.

Завтраки, обеды и ужины проходили в узком кругу. Адамс и его спутницы предпочитали питаться у себя, и никто не возражал. За общим столом собирались только «свои». Моника и Сара обычно готовили что-то простое, но сытное: густой суп из консервированной чечевицы, макароны по-флотски с тушёнкой, рис с овощами. Эти совместные приёмы пищи стали важным ритуалом, создающим иллюзию нормальности.

За едой они строили планы. Осторожно, боясь сглазить, они обсуждали, что будут делать, достигнув Владивостока.

— Первым делом нужно будет официально зарегистрироваться, — говорил Марк, подливая детям сок. — Получить какие-то документы, статус беженцев. Может, даже получится обменять доллары на местную валюту по официальному курсу.

— И найти школу для Эммы, — добавляла Сара. — Она не должна пропускать учёбу. Нужно, чтобы у детей было хоть что-то нормальное.

— А я бы хотел найти работу, — говорил Джек. — Не знаю, кем. Я ничего не умею, кроме как тратить деньги отца. Но я готов на всё. Грузчиком в порту, разнорабочим… Просто чтобы не сидеть сложа руки.

Моника мечтательно улыбалась.

— А я бы хотела просто погулять по городу. Увидеть что-то новое. Говорят, Россия, не только самая большая страна в мире, но и очень красивая.

В эти моменты казалось, что всё будет хорошо. Что впереди их ждёт новая, пусть и непростая, но жизнь.

Тем временем, за закрытой дверью мастер-каюты разворачивалась совсем другая драма. Адамс, лишённый привычной власти и рычагов влияния,