Бывшие. Сын для чемпиона - Анастасия Градцева

Я ужасно рада, что они наконец сблизились. Просто…

— Пора спать, малыш, — говорю я.

На меня поднимаются две головы — темноволосая и светловолосая. Две пары глаз — карих и голубых. Даня и Вадим такие разные, но что-то неуловимо похожее есть в выражении их лиц, в строении черт, и это ударяет в самое сердце.

«Это наш ребенок, — внезапно осознаю я. — Не мой, анаш ».

Не то чтобы я не знала этого раньше, но впервые это понимание вспыхивает во мне так ярко — как разряд молнии, освещающей темную комнату.

— Я не хочу спать, — возражает Даня и тут же зевает.

Я не удерживаюсь от смешка, а он хмурит светлые брови и обиженно повторяет:

— Не хочу!

— Дань, завтра в школу, — вмешивается Вадим. — Мама права: пора умываться.

— А ты укроешь меня? — вдруг спрашивает сын. Но смотрит он не на меня, а на Вадима.

В груди становится тесно.

Всю жизнь это делала я. Укрывала его одеялом, целовала лоб и щеки, читала книжку, обнимала перед сном…

Кажется, я все-таки немного ревную.

Это делает меня плохим человеком?

— Конечно, — с заминкой соглашается Вадим, и голос у него едва заметно дрожит.

— Ладно, тогда я пойду умываться, — соглашается Даня.

Вскоре он, умытый и одетый в пижаму, шлепает босыми ногами в свою комнату, и оттуда доносится его звонкое:

— Папа!

Вадим вздрагивает и низко наклоняет голову, опуская взгляд.

— Пап, ну ты где?

— Иду, — хрипло отзывается он. — Иду, Дань.

Вадим уходит к сыну, а я отправляюсь на кухню. Завариваю себе чай, бессмысленно смотрю в пустой экран ноутбука и чувствую себя ненужной.

Что со мной не так?

Мой сын впервые за семь лет тянется к своему отцу, им хорошо вместе, а я как последняя эгоистка думаю только о себе.

Неужели мне хотелось бы, чтобы Даня не общался с Вадимом?

Я задумываюсь.

Нет. Мне бы хотелось, чтобы они просто… не знаю, позвали меня к себе. Чтобы показали мне эти дурацкие футбольные карточки. Чтобы мы вместе посмеялись или поиграли в настольную игру.

«Но тогда это будет слишком похоже на семью, — обрываю я сама себя. — Не на родителей, которые по отдельности воспитывают сына, а на семью. Ты же этого не хочешь? Во всяком случае, не с Вадимом. Не хочешь же, правда?»

Я вздыхаю и тру лоб костяшками пальцев. Я сама уже не знаю, чего хочу.

Вадим приходит через полчаса и устало падает на табуретку.

— Уснул, — сообщает он.

— Хорошо. — Я смотрю в свою кружку.

— Можно я сделаю себе кофе?

— Делай, в чем проблема?

Вадим пожимает плечами и встает. Идет к электрическому чайнику, включает его и ждет, пока тот закипит.

А я в это время украдкой рассматриваю его. Плечи, спину, рельефные руки, обтянутые тонкой водолазкой, узкие бедра в темных джинсах, сильные длинные ноги… Внутри что-то тоскливо тянет, но я игнорирую это чувство.

Вадим заваривает себе кофе и садится с кружкой к столу. Устало выдыхает.

— Непростой день, — замечаю я.

— Спасибо, — невпопад отвечает Вадим.

— За что?

— За то, что дала мне сегодня побыть с Даней.

— Ты раньше никогда так его не называл.

— Как?

— Даня. Все время говорил «Данил».

— Да? Я как-то не замечал, — хмурится Вадим.

— Я замечала. Думала, может, тебе его имя не нравится.

— Мне в нем все нравится, — с неожиданной откровенностью говорит Вадим. — Он невероятный, Поля. Такой добрый, такой смешной, такой умный, такой…

— Красивый.

— Самый красивый! — с жаром подхватывает Вадим.

— Согласна. — Я не удерживаюсь от улыбки.

Кажется, я впервые в жизни могу без всякого зазрения совести нахваливать Даньку, потому что есть еще один человек, который тоже от него без ума.

Невероятное чувство.

Моя ревность отходит куда-то на задний план.

— Ты воспитала чудесного ребенка, — тихо говорит Вадим. Его темные глаза прожигают меня насквозь, в них столько всего, что я не выдерживаю и отвожу взгляд.

— Говорят, что воспитание мало влияет, — бормочу я неловко. — Все определяет набор генов.

— В таком случае нашему сыну сильно повезло, что ему достались твои гены. — Вадим длинно выдыхает. — Твой ум, твое доброе сердце, твоя красота…

Щекам становится горячо, и я машинально прижимаю к ним ладони.

— Это так не работает, — хрипло говорю я. — Ты разве не помнишь уроки биологии в школе?

— Я их прогуливал ради тренировок.

— Оно и заметно, — не удерживаюсь я от подколки. — У Дани от меня только половина генов, остальное — твое. Он похож на тебя больше, чем тебе кажется.

— Правда? — жадно спрашивает Вадим, подавшись вперед.

— Правда. У него твоя форма ноги, помнишь? Он хмурится так же, как и ты. Прикусывает нижнюю губу, когда пытается не засмеяться. И спортивный он тоже в тебя, я в школе ненавидела физкультуру и бегала хуже всех в классе. А Данька очень ловкий и быстрый, сам видишь.

Вадим слушает меня, широко раскрыв глаза.

Такое ощущение, что каждое слово он впитывает всем своим существом.

— Опять же любовь к футболу, — завершаю я.

Вадим мрачнеет.

— Кстати, хотел тебе сказать. Даня больше не будет ходить на тренировки.

— Почему?

— Он не хочет. Знаешь, я понял, что я был неправ, когда давил на него. Он умный парень, пусть займётся чем-то другим. На футболе свет клином не сошелся.

— Но ему нравится футбол, — осторожно возражаю я.

— Из-за меня. На самом деле нет.

«Вообще-то Даня ходил в обнимку с мячом еще до твоего появления», — хочется мне сказать, но я удерживаюсь.

— Я очень хочу сделать его счастливым, — с неожиданно силой говорит Вадим. — Его и тебя.

У меня предательски перехватывает горло.

— С ним проще, — говорю я, пытаюсь перевести это в шутку. — Наггетсы, футбольные карточки, дополнительное время на телефоне — и все, ты самый лучший родитель.

— Проще. — Вадим осторожным, невероятно бережным жестом касается моей руки, лежащей на столе. Касание едва заметное, но меня от него пробивает электричеством от макушки до пяток. — А что сделает счастливой тебя, Поля?

— Что сделает счастливой меня? — растерянно повторяю я его