«Языковое мышление» и методы его исследования - Георгий Петрович Щедровицкий

возможному реальному методу ее анализа. И тем не менее это понимание метода развивалось, крепло и распространялось, а в последнее время стали даже говорить об успехах и достижениях метода, построенного в соответствии с этим пониманием.

Такое положение вещей есть факт, и оно стало возможным благодаря двум обстоятельствам.

Во-первых, благодаря тому, что из всей массы рассуждений формальная логика выделила — и этот процесс, как мы уже говорили, начался с Аристотеля — узкую группу так называемых «выводных», «дедуктивных» или «формальных» умозаключений (то есть умозаключений, которые мы совершаем в соответствии с определенными регулярными правилами, не учитывая конкретного содержания входящих в них терминов и суждений), а все остальные рассуждения оставила в стороне, вне границ своего предмета.

Во-вторых, это понимание метода получило распространение благодаря тому, что была перевернута сама задача: не описание реального языка или языков, а построение их — вот что стало предметом логики. В этой связи начали говорить о «формализованном» языке. Таким (хотя и очень искусственным) путем предмет «исследования» был приведен в соответствие с пониманием метода.

Оба эти обстоятельства играют существенную роль в логике и должны быть подробно рассмотрены.

Б. В понятиях формальной логики не учитывается зависимость строения и правил преобразования знаковой формы «языкового мышления» от его содержания

§ 44

Прямым следствием принципа параллелизма было также и то, что в понятиях «формальной логики» сознательно не учитывалась зависимость строения формы языковых выражений мыслей и правил оперирования с ними от содержания этих мыслей.

В глазах подавляющего большинства «формальных логиков» игнорирование особенностей содержания мышления при анализе его языковой формы является не ошибкой и недостатком логики, а ее достоинством. Фактическим выражением этой точки зрения является отнюдь не тезис о содержательности или бессодержательности логических характеристик, а положение об их всеобщей применимости, сознательно выдвигаемое со времен Канта в качестве основного принципа и критерия «формально-логического». Можно сказать даже резче: это положение стало боевым лозунгом всей формальной логики (включая не только традиционную, но и современную математическую логику). Большинство зарубежных ученых выдвигает и защищает этот принцип совершенно открыто.

И. Кант: Логика есть наука «о необходимых законах рассудка и разума вообще или — что одно и то же — об одной лишь форме мышления вообще… <…> …наука a priori о необходимых законах мышления» [Кант, 1915, с. 3, 6]. «Общая логика отвлекается от всякого содержания познания и имеет дело только с голой формой мышления» [Kant, 1787, S. 78].

И. Ф. Гербарт: «В самом начале должно быть указано, что логика занимается только общими принципами соединения понятий, не интересуясь при этом правильностью понятий. Ее ближайшей родственницей является комбинаторика…» [Herbart, 1850, I, S. 252].

В. Виндельбанд: «…нам предстоит, прежде всего, изолировать в абстракции и представить в их непосредственной очевидности те формы мышления, от которых зависит осуществление целей истины в познавательном процессе и знании. Эту часть исследования мы называем формальной или чистой логикой, поскольку при этом необходимо отвлечься от всякой связи с каким-либо определенным содержанием познания (но, понятно, не от связи с содержанием вообще, что невозможно). Найденные таким образом формы действительны для всякого вида, направленного к достижению истины мышления, — для донаучного так же, как и для научного, — и так как при этом нет еще речи об особых предметах, то, следовательно, дело идет о той истине, которую мы именно поэтому и назвали формальной» [Виндельбанд, 1913, с. 70–71].

Р. Карнап: «Начиная с Аристотеля, задача дедуктивной логики состоит в том, чтобы исследовать определенные отношения между предложениями или высказываниями, которые выражаются в предложениях. Эти отношения названы логическими отношениями. С современной точки зрения для этих отношений <…> [решающим является то, что] они независимы от всех реальных фактов (то есть формальны в традиционном словоупотреблении). Для того чтобы принять решение относительно этих отношений, необходимо знать лишь истинности [Wahrheitswerte] предложений, а не их значения [Bedeutungen]…» [Carnap, 1958, S. 30].

А. Тарский: «Постоянные, с которыми мы имеем дело во всякой научной теории, могут быть разделены на две большие группы. Первая группа состоит из терминов, специфичных для данной теории. <…>

С другой стороны, имеются термины гораздо более общего характера… термины, к которым постоянно прибегают как в повседневных рассуждениях, так равно и во всевозможных областях науки и которые составляют необходимое средство передачи человеческих мыслей и выводов заключений в любой области; сюда относятся такие слова, как “не”, “и”, “или”, “есть”, “каждый”, “некоторый” и многие другие. Есть особая дисциплина, а именно логика, рассматриваемая в качестве основы всех других наук и имеющая своей задачей установление точного смысла подобных терминов и выяснение самых общих законов, относящихся к ним» [Тарский, 1948, с. 47].

Д. Гильберт, В. Аккерман: «Особую важность имеет еще то общее замечание, что, в силу нашего определения основных логических связей, истинность или ложность сложного высказывания зависит только от истинности и ложности составляющих высказываний, а не от их содержания. <…> Таким образом, мы имеем право рассматривать основные связи как функции истинности (Wahrheitsfunktionen), то есть как определенные функции, для которых в качестве аргументов и в качестве значений функций рассматривается только R и F[123]» [Гильберт, Аккерман, 1947, с. 21].

Советские логики, как правило, формулируют этот принцип не так резко, со всевозможными оговорками, однако фактически в практике исследования они целиком и полностью стоят на его почве. Приведем примеры.

В. Ф. Асмус: «…одни и те же логические формы и одни и те же логические действия, или операции, встречаются в самых различных науках, охватывающих самое различное содержание.

Логики-идеалисты делают неправильный вывод из этого факта. Заметив — и совершенно справедливо, — что одними и теми же логическими формами, например формами умозаключения или доказательства, может охватываться самый различный материал, принадлежащий различным областям действительности и различным областям знания, логики эти делают отсюда вывод, будто формы мышления, изучаемые логикой, совершенно не зависят от содержания того, что при помощи этих форм мыслится.

Так возникло направление в развитии логики, которое, в отличие от формальной логики, можно назвать формалистическим. <…>

Занимаясь изучением формальной логики, мы в то же время знаем, что формы мышления, какими бы общими для всех наук они ни были, как бы широко ни применялись они для охвата самого различного содержания, все же связаны с содержанием, зависят от содержания. То, что отражается в логических формах мысли, есть содержание самой действительности: ее предметы, свойства и отношения.

Возможность применения одинаковых логических форм, например одинаковых форм суждения или умозаключения, классификации или доказательства, к различному материалу различных наук доказывает вовсе не то, что утверждают формалисты логической науки: не то, что формы логики не зависят от мыслимого в них содержания. Возможность прилагать одни и