Отель с неприятностями - Ася Лавринович

Комментарий Алины под последним фото Геры: «Ты опять спишь по три часа?» И лайк от него – свежий. Совсем свежий. Я медленно опустила телефон и почувствовала в душе странную опустошенность. Все-таки Полине удалось залезть мне в голову. И теперь я уже не понимала, что из всего, что происходило в «Хвое», было настоящим. Что означала фраза «Герман не любит долго оставаться один»? Я очередная? Временная? Он ничего не говорил о своей девушке…

За окном сильнее застучал дождь. Капли волочили за собой мокрые длинные хвосты по стеклу. Сердце бешено билось, заглушая дождь. Я чувствовала себя невероятно глупо. Когда Гера прислал сообщение, что добрался до города и уже соскучился, я оставила его без ответа.

* * *

Мой телефон вибрировал весь день.

Гера. Ты куда пропала?

Гера. Все в порядке?

Я долго смотрела на экран, прежде чем наконец ответить. Пальцы дрожали так сильно, что я несколько раз промахнулась.

Влада. Гер, нам лучше больше не общаться.

Сообщение улетело, и в груди что-то болезненно оборвалось. Ответ пришел почти мгновенно.

Гера. Что случилось?

Я зажмурилась.

Гера. Моя мать успела тебя настроить против меня?

Влада. Полина Сергеевна тут ни при чем.

Три точки появились почти сразу. Исчезли. Снова появились.

Гера. Врешь.

Влада. Нет. Мне самой не по себе от происходящего. Твоя мама теперь будет цепляться ко мне по любому поводу и нагружать работой больше обычного. А я просто хочу спокойно закончить практику и уехать отсюда.

Несколько секунд чат молчал. А потом пришел ответ.

Гера. То есть ты сейчас серьезно?

Я почувствовала, как к глазам снова подступают слезы.

Влада. Да.

Ответ появился резко.

Гера. Она снова рушит мою жизнь, а ты позволяешь ей это делать.

Я больно закусила губу. Хуже всего то, что часть меня хотела ему верить. Я готова сделать вид, что никакой Алины не существует, что фотографии и комментарии ничего не значат, что все можно как-нибудь объяснить.

Гера. Влада, не молчи.

Гера. Не делай так.

Слезы все-таки сорвались вниз. Я быстро вытерла их ладонью и уставилась в экран, где снова замигало сообщение.

Гера: Ты правда вот так просто меня отталкиваешь?

Если бы он стоял сейчас рядом, я бы, наверное, уже передумала. Но за день так успела накрутить себя, что быстро напечатала неотвратимое.

Влада. Пожалуйста, не пиши мне больше.

После этого чат замолчал, и от этой тишины стало очень больно.

* * *

Следующая неделя прошла как в тумане. Я просыпалась, шла на смену, улыбалась гостям, наводила порядок в номерах, помогала на кухне и снова улыбалась. Только все это было будто не по-настоящему.

Гера больше не писал. Я тоже. Иногда рука сама тянулась к телефону проверить сообщения, открыть чат, перечитать переписку. Но экран оставался пустым.

Погода за несколько дней, как и мое настроение, окончательно испортилась. Осень, которая раньше казалась уютной и золотой, вдруг стала серой и промозглой. Дожди не прекращались. Ветер нещадно трепал деревья вокруг «Хвои», а прозрачный коридор между корпусами теперь часто заливало водой так сильно, что по утрам там выстраивались целые ряды ведер.

Гости постепенно разъезжались, отель непривычно пустел. По вечерам в холле уже не было прежнего шума, только тихо играла музыка и потрескивали дрова в камине. Даже пожилая парочка, которая, кажется, жила в «Хвое» дольше всех, наконец собралась домой.

– Ну все, молодежь, – грустно вздохнула женщина, пока Ларик помогал им с чемоданами, – не скучайте без нас.

– Мы постараемся выжить, – трагично пообещал Ларик.

Я невольно улыбнулась его шутке, но улыбка тут же исчезла.

Иногда я замечала Нику и Вита. Они все чаще о чем-то шептались, подкалывали друг друга и хихикали так, будто внезапно стали сообщниками мирового масштаба.

– Ты опять его бесишь? – как-то спросила я у Ники, когда они вдвоем спорили возле кофемашины.

– Это у нас форма флирта такая, – невозмутимо ответила подруга.

А Вит, услышав ее ответ, чуть не подавился кофе.

Галя тоже ходила подозрительно загадочная. Иногда вдруг улыбалась своим мыслям, иногда начинала нервно поправлять волосы, если в холле появлялся Ларик. И почему-то от всего этого мне становилось так тоскливо. У всех продолжалась жизнь, а моя остановилась – на парковке ранним утром, когда мы с Герой прощались и мне не хотелось его отпускать.

Все чаще я ловила на себе взгляд Полины Сергеевны. Она ничего не говорила, не цеплялась, но мне постоянно казалось, что она наблюдает, словно проверяет: сработало ли. И хуже всего то, что действительно сработало.

По вечерам я все чаще сидела у окна с ноутбуком, но не училась, а искала информацию о переводе, академическом отпуске и университетских программах в других городах. Иногда мне казалось, что после практики я не захочу возвращаться в прежнюю жизнь. Правда, и от мысли, что придется уехать из «Хвои», становилось немного тоскливо. За эти пару месяцев это место успело заменить дом. Но без Геры оно постепенно становилось чужим.

Глава двадцатая

Новые дороги

Впервые время до выходных длилось так мучительно долго. С утра субботы внутри меня жила глупая, упрямая надежда, что Гера все-таки приедет. Пусть злой и обиженный, пусть для того, чтобы просто поругаться со мной и сказать, какая я дура, но приедет.

Я ловила себя на том, что вскидываю голову на звук каждой подъезжающей машины. Постоянно смотрю в окна холла, проверяю телефон чаще обычного, хотя сообщений там по-прежнему не было.

Гера не приехал ни в субботу, ни в воскресенье.

Пока он писал, между нами будто еще оставалась какая-то ниточка, а теперь и она окончательно оборвалась.

С самого утра лил дождь, серый, холодный, бесконечный. В прозрачном переходе снова расставили ведра, и вода гулко капала в них с потолка.

Даже Полина Сергеевна в эти дни выглядела непривычно нервной. Она слишком часто выходила с телефоном на улицу, проверяла что-то у стойки регистрации, раздраженно отвечала сотрудникам и дважды забыла важные документы в ресторане. И это почему-то окончательно убедило меня: Гера должен был приехать, но и ее оставил в неведении.

На ресепшен царило привычное утреннее безумие. Ларик зачем-то нацепил огромные очки в тонкой металлической оправе, оставленные кем-то из гостей, и теперь пытался выглядеть «солидным управляющим». Получалось плохо.

– Ой! Ты похож на преподавателя философии, который устал от жизни, – заявила Ника, глядя на него поверх кружки кофе.

– А по-моему, на мошенника, – задумчиво добавила я, разглядывая лицо Ларика.

– Это стиль интеллектуала, между прочим, – возразил Ларик.

– Это стиль человека, который сейчас