Отель с неприятностями - Ася Лавринович

– Какая теперь разница? Ты ведь до сих пор мне не веришь.

У меня перехватило дыхание. Он прав. Не Алина, не Полина Сергеевна, не две недели молчания, а то, что где-то между страхом и обидой я действительно перестала ему верить.

Пока я думала, что сказать, Гера заговорил первым:

– Влада, – начал он спокойно, без обиды или злости, – если ты позвонила, чтобы проверить, жив ли я, то со мной все в порядке.

Сердце болезненно сжалось.

– А если позвонила по другой причине… – Гера замолчал, в трубке остались только шум дождя на фоне и далекий гул машин. – Тогда сначала разберись, кому ты веришь.

И связь оборвалась.

* * *

К выходным дождь наконец прекратился. Небо оставалось низким и серым, а воздух холодным настолько, что приходилось прятать руки в карманы куртки. Октябрь заканчивался, и моя практика в «Хвое» тоже.

После обеда меня отправили помочь убрать летнюю мебель возле пруда. Шезлонги унесли на склад, оставались только коробки с подушками и декоративными фонариками.

Я подошла к пирсу и увидела Вита. Он сидел на перевернутом деревянном ящике, держа бумажный стаканчик с кофе. Рядом стояли коробки с подушками и пледами, которые обычно выносили гостям прохладными вечерами. Теперь их предстояло убрать до следующего года.

Сейчас пруд выглядел совсем иначе, чем в начале практики – темный, почти черный, с ржавыми листьями на поверхности. От берега тянулся туман. Сезон заканчивался, и это чувствовалось во всем: пустые дорожки между корпусами, закрытая летняя веранда ресторана, аккуратно сложенные штабелями лежаки, которые еще месяц назад занимали отдыхающие.

Вит выглядел непривычно спокойным. Сидел, глядя на темную воду, и даже не сразу меня заметил.

– Ты работаешь или медитируешь? – спросила я.

Вит лениво посмотрел на меня.

– Одно другому не мешает.

– Очень полезный сотрудник.

– Спасибо. Я очень стараюсь.

Я поставила рядом с ним пустую коробку. Несколько минут мы молча складывали в нее фонарики. Вода тихо плескалась о сваи пирса. Где-то в лесу каркнула ворона.

– А где Ника? – спросила я.

Вит сделал глоток кофе, прежде чем ответить.

– Решила, что я недостаточно романтичный для прогулок у пруда.

– Неужели?

– Представляешь?

– Тяжело тебе приходится.

– И не говори. Нет, правда. Мы вроде бы сейчас нормально общаемся. Но Ника постоянно делает вид, что я прохожу какое-то собеседование.

Я рассмеялась.

– Потому что так и есть.

– Вот видишь! У меня ощущение, что меня взяли на испытательный срок.

С этими двумя хотя бы все понятно: нравятся друг другу и оба это знают. Но почему-то продолжают делать вид, что спорят исключительно из профессиональных соображений.

– Ну а Гера? – внезапно спросил Вит. – Вы по-прежнему не общаетесь?

Сердце неприятно дрогнуло.

– Нет, – отрезала я.

– Гера сказал, что не знает, в чем дело, но подозревает, что мать, как обычно, влезла не в свои дела и настроила тебя против него.

– Вот как? – вспыхнула я. Бедный, несчастный Герочка! – Тогда, может, для начала стоило рассказать мне про Алину?

Вит замер буквально на секунду. Отложил очередной фонарик в сторону и растерянно посмотрел на меня:

– Погоди, а при чем тут Алина?

– Хочешь сказать, нет никакой Алины? – с обидой в голосе отозвалась я. Но я видела их фотографии. Видела, как он на нее смотрит.

– Есть Алина, только… – кажется, до Вита начало доходить. – Погоди, это Полина Сергеевна сказала, что они встречаются?

– Не совсем так, – проворчала я, отводя взгляд к пруду. – Она сказала, что у него есть девушка в городе, у них сложные отношения, и они то сходятся, то расходятся уже несколько лет.

Вит несколько секунд смотрел на меня, а потом сердито поморщился:

– Господи!

У меня внутри неприятно похолодело.

– Что?

Вит растерянно потер лицо ладонью.

– Алина была первой девушкой Геры, но они давно расстались, еще после аварии.

Я замерла. Ветер качнул сухой камыш у берега и поднял с пирса горсть пожелтевших листьев.

– После аварии? Но…

– Слушай, я никого не осуждаю, – перебил Вит, – ситуация была страшная. Никто не знал, сможет ли Гера нормально ходить и разговаривать…

Я молчала.

– Она приезжала к нему в больницу. Помогала, поддерживала.

– А потом?

Вит пожал плечами.

– Потом они расстались. Иногда люди просто не выдерживают такие вещи. Особенно когда им девятнадцать-двадцать лет. Но они остались в нормальных отношениях. Иногда переписываются.

– И все?

– И все.

Вит нахмурился.

– Скорее всего, потом она жалела о своем поступке. Но сейчас у нее другой парень, уже давно.

Темная вода у пирса едва заметно колыхнулась. Я смотрела в сторону леса и чувствовала, как внутри медленно рушится все то, во что я успела поверить за последние две недели.

– Значит, Полина подала тебе это так, будто они до сих пор вместе? Вот стерва, – покачал головой Вит, – все пытается решить за него.

Полина Сергеевна не соврала мне ни разу. Она рассказала ровно столько правды, сколько нужно, чтобы я сама сделала неправильный вывод. И самое страшное, что Гера оказался прав на мой счет. Когда пришло время выбирать, кому верить, я выбрала не его.

* * *

После разговора с Витом последние кусочки мозаики наконец сложились в единую картину, и чувствовала я себя хуже некуда. Теперь я знала правду, и от этого еще сильнее хотелось отмотать время назад и не делать тех ошибок, которые уже нельзя исправить. Но время, напротив, летело вперед с пугающей скоростью, и последний уикенд в «Хвое» быстро подошел к концу. А в понедельник нас ждала заключительная рабочая смена.

Отчет по практике мы с Никой дописывали поздно вечером в воскресенье. Сидели на кроватях с ноутбуками и спорили над формулировками. Точнее, спорила в основном Ника.

– «Получила ценный опыт взаимодействия с гостями», – зачитала она. – Господи, как будто мне девяносто лет и зовут меня Илларион Васильевич…

– Это называется официальный документ.

– Тогда пусть официальный документ знает, что я взаимодействовала с гостями героически, – вздохнула подруга.

Первой покинула отель Лу: у нее наступил долгожданный отпуск, и ее парень ждал на парковке, чтобы вместе поехать в аэропорт. Лу спустилась на ресепшен с огромным чемоданом.

– Ты будто переезжаешь, – заметила Ника.

– Я просто люблю быть готовой ко всему, – парировала Лу.

– Но на море сейчас уже прохладно, – не унималась Ника.

– Зато там не нужно работать.

С этим аргументом спорить сложно, и Ника кивнула:

– Разумно.

Казалось, за два месяца Лу почти не изменилась: такая же спокойная, собранная, немного надменная и отстраненная. Но когда пришло время прощаться, выяснилось, что это не совсем так. Перед тем как покинуть холл, Лу внезапно обняла нас всех