Отель с неприятностями - Ася Лавринович

Я пожала плечами:

– Не драматизируй.

– Да нет, это ты не драматизируй. – Ника ткнула меня пальцем в плечо. – Ходишь как привидение, улыбаешься через силу. Почти не шутишь. Даже над Лариком перестала издеваться.

– Это действительно тревожный симптом.

– Вот именно!

Несколько секунд она молчала.

– Прости.

Я удивленно посмотрела на нее.

– За что?

– За то, что была занята своими делами, работой, Витом этим идиотским.

– О, началось…

– Не перебивай меня. Я сейчас ответственную речь говорю.

Я невольно улыбнулась, а Ника вздохнула и продолжила:

– Я правда не заметила сразу, насколько тебя накрыло. Думала, вы с Герой поругались, потом помиритесь. А ты все это время одна с этим жила.

Я почувствовала, как во мне что-то болезненно дрогнуло: именно так оно и было.

– Ника, ты не должна…

– Нет уж, дай договорить. – Подруга нахмурилась. – Мы столько лет вместе. Обычно ты первая замечаешь, когда со мной что-то не так. А я умудрилась целую неделю проходить мимо и ничего не понять.

Я усмехнулась:

– Возможно, потому что ты слишком занята новым «форматом флирта».

Ника закатила глаза.

– Господи, даже сейчас не могу поверить, что мне нравится Вит.

– А я как раз могу. Вы буквально два сапога пара.

– Звучит как оскорбление.

– Это наблюдение. Вы одинаково упрямые, одинаково вредные и оба считаете, что всегда правы.

Ника толкнула меня плечом.

– А я еще посмотрю, достоин ли Вит меня, – важно заметила подруга. – Он пока находится на испытательном сроке.

Я рассмеялась, а Ника продолжила:

– Рада, что подняла тебе настроение. И впредь прошу: пожалуйста, не скрывай ничего от меня. Как видишь, я не самая проницательная в мире…

– Вообще-то есть еще кое-что, – сказала я.

– Не пугай!

Я так боялась признаться подруге в этом, потому что сама до последнего сомневалась. Но сейчас решилась:

– Кажется, я больше не хочу учиться на нашем факультете.

Ника удивленно моргнула:

– Серьезно?

Я кивнула и нервно усмехнулась:

– Только не говори пока никому, а то мама решит, что меня в лесу бешеные лисы покусали или инопланетяне подменили.

Ника сразу посерьезнела.

– Ты сейчас не шутишь? Ты реально хочешь забрать документы?

Я опустила взгляд.

– Не знаю. Может быть. Или взять «академ». Просто я больше не чувствую, что это мое. Возможно, это никогда и не было моим.

Ника вдруг резко поставила стаканчик с недопитым чаем рядом с собой:

– Нет, подожди!

Подруга выглядела неожиданно испуганной и растерянной.

– А как же я? Мы всегда вместе все планировали. Один вуз. Практика. Потом работа. Квартира, может быть. Ты сейчас не можешь просто взять и устроить экзистенциальный кризис без предупреждения.

– Ника, мы слишком долго жили одной жизнью на двоих, – осторожно начала я.

– Нет, серьезно. – Подруга нервно провела рукой по волосам. – Мне не нравится мысль, что ты уедешь куда-нибудь искать себя, а я останусь одна.

Последние слова прозвучали уже совсем глухо. Я поняла, что ей тоже страшно. Не только мне.

– Я не хочу тебя терять, – призналась Ника.

– Ты меня не теряешь.

– Пока звучит именно так.

Несколько секунд мы просто слушали дождь.

– Но, наверное, ты права. Мы правда не можем всю жизнь прожить одинаково. Взросление, наверное, и есть странное чувство, когда вы все еще любите друг друга, но ваши дороги постепенно начинают расходиться в разные стороны.

– Как философски и одновременно ужасно звучит!

Ника рассмеялась и положила голову мне на плечо.

– Влада, больше никаких секретов, ладно? Я не выношу, когда тебе больно.

После ее слов во мне наконец что-то надломилось, и я горько расплакалась.

Глава двадцать первая

Последняя страница

После разговора с Никой мне стало легче, но совсем немного. Ровно настолько, чтобы снова нормально спать по ночам. Однако тревога за Геру никуда не исчезла. Особенно когда я заметила, что Полина Сергеевна день ото дня становится все более раздраженной. Она постоянно проверяла телефон и кому-то звонила. Иногда подолгу стояла у окна. И каждый раз я невольно вспоминала слова Ларика про аварию. В конце концов воображение окончательно взяло верх над здравым смыслом.

В один из вечеров я поймала Галю в прачечной. Та сидела на стопке простыней и сосредоточенно складывала полотенца. В помещении было тепло. Работали сушильные машины, в воздухе пахло порошком и кондиционером для белья. За маленьким запотевшим окном шумел дождь.

– Можно твой телефон? – спросила я.

Галя подняла голову.

– Зачем?

– Для осуществления одной очень плохой идеи.

– А-а-а. Тогда держи.

– Спасибо за доверие.

Я села на свободную стиральную машину рядом. Телефон казался неожиданно тяжелым. Галя продолжала складывать белье, но я чувствовала: она внимательно наблюдает за мной краем глаза.

– Ты собираешься звонить Гере?

– Нет.

– Влада!

– Ладно, да.

Галя тяжело вздохнула. Дождь ударил по стеклу особенно сильно. Возможно, сама природа подавала мне сигнал не совершать глупостей, но палец уже завис над кнопкой вызова.

Последний шанс передумать. Я нажала на вызов и приложила трубку к уху. Гудок. Еще один. Сердце колотилось где-то в горле. Третий. Четвертый. И вдруг:

– Алло?

От его хриплого голоса внутри все болезненно сжалось, словно Гера снова так близко и не было между нами этих двух мучительных недель.

Я молчала.

– Алло?

Тихо.

Гера вдруг усмехнулся. Потом сказал почти весело.

– Галя, если это ты, то передай Владе, что конспирация никогда не была ее сильной стороной.

Я зажмурилась. Черт! Конечно, он догадался. Почему-то я решила, что у Геры нет номера Галчонка… А она могла бы меня и предупредить, предательница!

– Ясно, – произнес он спустя несколько секунд.

В его голосе больше не осталось улыбки.

– Значит, все-таки ты.

Я по-прежнему молчала. Потому что внезапно не знала, что сказать. «Привет»? или «Как дела»? Или «Что-то мы давно не созванивались после того, как я попросила тебя исчезнуть из моей жизни».

– Привет, карапуз, – поздоровался со мной Гера. И почему-то от одного этого обращения защипало глаза.

– Что-то случилось? – спросил он. В его голосе слышалась страшная усталость.

Я нервно сжала телефон.

– Нет.

– Тогда зачем ты звонишь?

Сушильная машина рядом мерно гудела. Галя старательно делала вид, что занята полотенцами.

– Просто… – Голос предательски дрогнул. – Просто хотела узнать, как ты.

На другом конце линии стало тихо. Повисла длинная тяжелая пауза. А потом Гера негромко ответил:

– Ты сама попросила меня больше не писать.

Я закрыла глаза.

– Знаю.

– Тогда зачем?

На этот вопрос у меня имелись ответы. Потому что я скучала. Потому что волновалась. Потому что каждое утро продолжала искать глазами его машину на парковке… Но сказать это вслух я так и не смогла, поэтому прошептала:

– Извини.

Гера