Блистательная Серена - Джеральд Марзорати

«Серена отлично умеет отдавать то, что получает», — сказала Кортни Нгуен. И Нгуен говорила вовсе не об игре Уильямс, а о ее взаимоотношениях с другими игроками в раздевалке. «Когда к Серене относятся уважительно и позитивно, она открывается, — продолжила Кортни. — Именно это сейчас происходит между ней и молодыми игроками».

На теннисных турнирах раздевалки совсем не такие, как на стадионах для командных видов спорта. В теннисе ты одеваешься и настраиваешься на игру всего в нескольких шагах от своего соперника, с которым тебе предстоит сразиться. А потом приходишь в себя, раздеваешься и принимаешь душ в непосредственной близости от победителя или проигравшего. Очень близко. Даже на Уимблдоне, где для первых 16 теннисисток устроены собственные роскошные раздевалки, игроки все равно пересекаются, когда спускаются или поднимаются по лестницам. У прессы нет доступа в эту часть стадиона. Посторонним вход туда воспрещен. У раздевалки Серены не толпятся журналисты, никто не тянет свои смартфоны, чтобы записать, что она думает о прошедшей игре, как это бывает, к примеру, у раздевалок баскетболистов Леброна Джеймса или Стефа Карри. Я попытался разобраться в отношениях Уильямс с другими теннисистками. Для этого мне нужен был тот, кто хорошо знаком с теннисистками. Этим человеком оказалась Кортни Нгуен.

Нгуен работает в туре журналисткой от WTA. Она ведет блог Женской теннисной ассоциации и аккаунт в Twitter, а на пресс-конференциях наравне с другими репортерами задает игрокам вопросы. Через несколько месяцев наблюдений я понял, что теннисистки чувствуют себя рядом с ней спокойно, а она знает их не хуже кого-либо из пишущих о теннисе. В цифровой век у каждой спортивной ассоциации есть свои собственные журналисты, которые создают контент для болельщиков и формируют их мнения, тогда как традиционные СМИ — газеты и журналы — продолжают урезать штат. Не говоря о том, что вообще существует мало изданий и новостных агентств со своими теннисными журналистами.

Десять лет назад, когда Нгуен не было еще и 30 лет, она работала адвокатом в Сан-Франциско, но однажды решила, что теннис гораздо интереснее, чем дела клиентов. Кортни подумала, что могла бы снова пойти в колледж и научиться писать. «Именно так поступают азиатские американцы, когда наступает кризис в карьере, — сказала она. — Получают еще одну степень». Но к тому времени она как болельщица уже вела собственный блог, и отец предложил не тратить деньги на колледж, а поехать на турнир и заниматься блогом, раз так хочется писать о теннисе. «И вот в 2011 году я полетела в Австралию, а к концу Уимблдона мной заинтересовался журнал Sports Illustrated». Нгуен уже вела блог для Sports Illustrated, когда в 2015 году WTA сделала ей более выгодное предложение. С тех пор компания Time, Inc. продала Sports Illustrated, и летом 2019 года журнал оказался на грани перепродажи и роспуска сотрудников.

Мы с Нгуен сидели на деревянной террасе второго этажа уимблдонского медиацентра, под нами под нежными солнечными лучами расстилались корты, все еще блестящие от росы, — в этот утренний час, пока ворота для зрителей еще закрыты, а игра не началась, на стадионе царила тишина. Кортни рассказывала мне о том, как с годами развивались отношения Уильямс с другими теннисистками — потом, на Открытом чемпионате США, мы снова разговаривали с ней на эту тему. В конце 1990-х, когда сестры Уильямс только появились в туре, Нгуен еще не увлекалась теннисом, но ее выводы полностью совпадали с рассказами других людей и самих сестер. Находясь в одной раздевалке, Уильямс всегда держали дистанцию — дистанцию, которой придерживались и остальные теннисистки. Некоторые девушки, особенно из стран Восточного блока, ни разу в жизни не видели темнокожих женщин, некоторые относились к ним предвзято и даже боялись. Многие топовые игроки, глядя на Винус и Серену, видели в них дурное знамение.

«Когда Серена была младше, в раздевалке ее воспринимали, как угрозу, — рассказала мне Нгуен. — Для Каприати, Жюстин и прочих она была препятствием на пути к мечте, она мешала им совершить нечто великое. Поэтому это противостояние — “мы против них” — чувствовалось с обеих сторон».

Первую настоящую дружбу в туре Уильямс завела с Каролиной Возняцки, которая почти на 10 лет младше. Датская теннисистка польского происхождения уже много лет жила на Манхэттене, недалеко от Юнион-сквер. (Такой уж он, этот профессиональный теннис.) Возняцки очень рано стала первой ракеткой, чем и заслужила уважение Уильямс. Весной 2014 года, когда жених Каролины гольфист Рори Макилрой внезапно по телефону разорвал с ней помолвку, это дало импульс их дружбе с Сереной. Уильямс, рассказывала Возняцки, утешала подругу сообщениями и разговорами, и они даже провели какое-то время вместе в доме Серены во Флориде14. Когда всего за несколько недель до нашего разговора с Нгуен на Уимблдоне Возняцки выходила замуж за бывшего игрока НБА Дэвида Ли в Тоскане, Уильямс была подружкой невесты, а ее дочка Олимпия бросала перед невестой лепестки цветов.

«Возняцки стала первой, — поделилась со мной Нгуен, — и до сих пор остается лучшей подругой после Винус. Но, вы же знаете, в последние годы Винус не так часто проходила далеко на турнирах, а Серена в целом… Она теперь другая Серена, не такая, какой была в юности. Всего-навсего повзрослела, как и все мы. А теннис — это одиночество… А сегодня еще и полная прозрачность, со всеми этими социальными сетями. Скажешь что-нибудь в раздевалке, другой теннисистке твои слова не понравились, и она тут же запостила все в Twitter — ну, вы понимаете, о чем я».

Молодому поколению Уильямс видится более отзывчивой и дружелюбной. Она всегда готова дать им совет, а после неприятного поражения может даже приобнять в раздевалке.

«Когда она видит это отношение со стороны молодежи, их положительный настрой, она им открывается — это естественно, — сказала мне Нгуен. — Они видят в ней скорее звезду. Эти дети — Осака, Андрееску и другие — они не знают тенниса без Серены.