Мой брат Мохаммед Али - Фиаз Рафик

К 14-му раунду Фрейзер с трудом переставлял ноги и почти ничего не видел, а потом…

Поговаривают, что перед финальным раундом Мохаммед сказал своим, а конкретно Данди, что хочет сдаться. Что у него нет сил продолжать. Чушь. Послушайте, как все было на самом деле. Конечно, они с Анджело говорили об окончании боя, может, даже произнесли то самое слово, «сдаться», но речь шла о том, что сдастся Джо, а не Мохаммед. Так и вышло. За несколько секунд до начала финального раунда тренер Фрейзера, Эдди Фатч, бросил полотенце. Словами не описать, что мы почувствовали в тот момент.

Пусть Мохаммед и победил в последнем поединке этой трилогии, мне кажется, что он не относился к тому бою по-настоящему ответственно. Брат бывал и получше готов. Возможно, он считал, что его соперник уже давно сдулся. Сам Мохаммед всегда поддерживал достойную форму, поэтому тот бой провел нормально, но было заметно, что Джо готовился куда серьезнее. Ему ужасно хотелось отомстить за поражение. Но при этом все другие поединки перед боем с Мохаммедом Фрейзер провел чудовищно. Во многом поэтому, мне кажется, брат не воспринимал его всерьез. Он был уверен, Джо пора списывать со счетов.

Порой говорят, что каждому хватит характера, чтобы победить, но не каждому, чтобы тренироваться. Но я не думаю, что это правда. Во втором бою Мохаммед выглядел ужасно. Казалось, он уже не верил в победу. И вдруг нанес тот важнейший удар. В третьем бою Мохаммеду не хватило характера для напряженных тренировок, он готовился расслабленно, но характера победить ему хватило. Больше никто на свете не выдержал бы подобный град ударов и не смог бы остановить Фрейзера, несшегося как грузовой поезд.

Нужно отметить, что Джо и Мохаммед были очень разными, но уважали друг друга. Брат много всего наговорил перед поединком, но сделано это было только для создания шумихи, как потом и объяснил сам Мохаммед. Но Джо воспринял все слишком близко к сердцу. И ненавидел брата до самой смерти.

* * *

Победа над Фрейзером, разумеется, не решила всех проблем. Если психологическое состояние Мохаммеда этот успех улучшил, то состояние его финансов было просто ужасающим. Любая поездка, по Америке или за границу, приносила только убытки. Например, вместе с Мохаммедом в Германию на поединок с Ричардом Данном 24 мая 1976 года ехало еще 60 человек. Тогда интересы Боба Арума в промоутерском бизнесе представлял Батч Льюис, в прошлом – торговец подержанными машинами и человек с сомнительной репутацией. Он попросил брата о встрече и, пылая гневом, умолял его взять ситуацию под контроль. Мало того, что в Мюнхене они сняли номера в слишком роскошном и чертовски дорогом отеле. Надо было еще прокормить всю эту ораву нахлебников. Некоторые члены команды съедали по два стейка за ночь, а потом заказывали самые дорогие услуги, разоряя промоутера. Льюис высказал все, что думал, и Мохаммед внимательно его выслушал. «Хорошо, хорошо, я поговорю со всеми, давай, позови парней», – успокоил брат встревоженного менеджера.

Вскоре вся команда, и я в том числе, собралась в номере. «Ребята, – сказал Мохаммед, – не хочу, чтобы вы умирали с голоду, но заказывать второй стейк за ночь, чтобы пару раз от него откусить, – это перебор. Доедайте, раз уж заказали. И не болтайте столько по телефону, счета просто огромные. Один звонок в день, хорошо?» Но Мохаммед, конечно, не учел, что эти 60 человек каждый день звонили в США и разговаривали по часу. Даже следуй они всем его просьбам, траты не стали бы значительно меньше.

Так вот, разница между Мохаммедом и другими боксерами состояла в том, что команда у большинства состояла из шести-семи человек плюс несколько спарринг-партнеров. С Мохаммедом же, кроме его постоянной команды, ездило еще человек 40. Просто толпа, но и этого мало. Брат постоянно брал с собой больше спарринг-партнеров, чем нужно, потому что не хотел лишать их денег, на которые они кормили семью. И никогда не сетовал на лишние расходы. А наводить порядок приходилось старшим членам его команды.

Наверное, это в природе человека – извлекать выгоду из особого отношения к тебе. Такие возможности представились парням впервые в жизни, и они, возможно, думали, что не брат за все платит. Поэтому ни в чем себе не отказывали. А Мохаммед был просто счастлив, что благодаря ему они могут попробовать что-то новое. При этом брат, разумеется, не в состоянии был топнуть ногой и заставить свою команду соблюдать необходимые правила. Мохаммед просто не мог отказать людям. Это ужасно раздражало Льюиса, ведь по счетам платил он.

Из-за огромной свиты Мохаммеда возникали не только финансовые проблемы. Как оказалось, взвешивание должно было проходить на импровизированной сцене в двух с половиной метрах над землей. Данна взвесили без особых проблем, но когда брат начал подниматься по лестнице, за ним кинулась вся его команда: они хотели постоять рядом с чемпионом на сцене, чтобы получить свою минуту славы. Я попытался сдержать толпу, но тщетно. И в этот момент сцена обрушилась, будто случилось землетрясение. Так смешно. Гудман стоит, взвешивает Мохаммеда – и тут же помост вдруг проваливается. Брат вполне мог травмироваться, что привело бы к отмене боя, но даже такое происшествие свиту ничему не научило. Мохаммед победил Данна в пятом раунде техническим нокаутом, и в тот же вечер ребята снова заказывали стейк за стейком.

* * *

Был ли брат слишком доверчивым? Как посмотреть. Но людям он действительно верил. Относился к ним так, как хотел бы, чтобы относились к нему. Не искал скрытого смысла в их словах. Святая простота. Мохаммед был открыт всему новому, верил членам команды и другим знакомым, когда те вешали ему лапшу на уши. Доброта брата неизбежно привлекала всяких аферистов – нередко в тренировочном лагере околачивались так называемые друзья, пытаясь под каким-нибудь предлогом выпросить у Мохаммеда денег или что-нибудь еще. Но брата это ничему не учило. Таким уж он уродился.

Грустно, конечно, но мы с Мохаммедом иногда из-за этого ссорились. Я не мог спокойно видеть, как его обводят вокруг пальца. Порой высказывал все кому-нибудь из членов команды, возникал конфликт, и в лагерь меня какое-то время не приглашали. Но длилось это недолго.

В любом случае, именно я поддерживал брата больше остальных, ведь кровные связи никогда не рвутся. С возрастом Мохаммед стал мягче реагировать на мои попытки уберечь его от жуликов и пройдох,