Мой брат Мохаммед Али - Фиаз Рафик

и Мохаммед постоянно виделись друг с другом. В поездках брат, Анджело Данди и Гудман жили в соседних номерах, а по вечерам собирались вместе и спрашивали Мохаммеда: «Что будем делать завтра, босс?» И подолгу составляли расписание. Иногда брату казалось, что они работают мало, и он придумывал что-нибудь еще. Тогда пиар-команде приходилось вносить изменения. У Мохаммеда был настоящий талант промоутера. Но и без него все только и говорили что о предстоящем бое с Фрейзером.

Сражение с Большим Джорджем

Во втором бою с Фрейзером Мохаммед не собирался играть в кошки-мышки. Он хоть и был немного медленнее, чем обычно, но все еще достаточно быстр, чтобы уклоняться от атак Фрейзера, доставая его джебом. В первых двух раундах Мохаммед обрушил на Джо такой шквал ударов, что тот едва удержался на ногах. Брат танцевал, не повисал на канатах, а при сближении с Фрейзером входил в клинч, чтобы ослабить удары в корпус. В следующих раундах Джо причинял больше беспокойства, но Мохаммед спуску ему не давал, показав себя с лучшей стороны. Решением победу присудили брату, и все потребовали еще одного поединка. С этим можно было и подождать: сначала Мохаммед хотел вернуть себе то, что, по его мнению, у него украли, – титул чемпиона мира.

Сражение Али с Джорджем Форманом в Заире[9] в 1974 году вошло в историю как одно из величайших противостояний века. Из всех поединков брата бой с Большим Джорджем был, наверное, самой жесткой проверкой не столько в физическом, сколько в психологическом плане, если учесть проведенную подготовку и цену, которую пришлось заплатить обоим.

Этот поединок устроил Дон Кинг, человек пронырливый и эксцентричный. Он обратился к Форману с предложением раскрутить его бой с Мохаммедом Али. Настойчивый Кинг не был первой кандидатурой в шорт-листе промоутеров, но очень хотел вырваться вперед. Протиснуться без очереди. Он в буквальном смысле слезно умолял Формана дать ему разрешение, и тот в конце концов сказал: «Ладно, устраивай бой». Кинг тут же позвонил Мохаммеду и спросил, хочет ли он биться с Форманом. Брат, который как будто только этого и ждал, с готовностью согласился. Вот так они быстренько договорились между собой, сделав всего пару телефонных звонков.

Впрочем, удивляться не стоило. Кинг был очень азартным человеком и умел втянуть кого надо в свои делишки. Он всегда играл на национальных чувствах: темнокожие должны держаться вместе, все мы братья – я это слышал тысячу раз. А уж разжалобить Кинг мог кого угодно, не зря Форман говорил ему «да», когда другому сказал бы «нет» – так убедительно тот мог притворяться.

Зато Кинг платил больше, чем любой другой промоутер. Тут не поспоришь, боксеры у него получали хорошие деньги. Если другие предлагали миллион, то Кинг – два. Он всегда предоставлял самые выгодные условия. Это, конечно, его главный плюс. Так он привлекал боксеров. Бывало, даже заключал сделку на свой страх и риск, не имея на руках нужной суммы денег. Но всегда ее находил. Мохаммед тогда был для него золотой жилой, и Кинг держался за моего брата обеими руками. Точно вам скажу, когда Дон Кинг начал раскручивать бои Мохаммеда, тот стал зарабатывать несравнимо больше.

* * *

С того момента, как объявили о бое, Мохаммеда вдруг начали одолевать сомнения. Форман просто уничтожал всех своих соперников одного за другим. Казалось, что у него нет слабых мест, а удар считался одним из самых мощных среди тяжеловесов. Как-то раз Мохаммед позвонил штатному фотографу Madison Square Garden Джорджу Калински. Это было в понедельник вечером, в полседьмого.

– Ты можешь меня подождать, я сейчас подойду? – спросил он Калински, которого знал довольно неплохо – тот часто снимал брата на разных мероприятиях. Они договорились встретиться в офисе. Вечером, когда все расходились по домам, он превращался в уютный, тихий уголок.

– Мохаммед, что случилось? – спросил фотограф.

И брат вдруг сделал ошеломляющее признание:

– Через месяц мне надо драться с Джорджем Форманом, – сказал Мохаммед. – Он слишком большой, слишком быстрый. Слишком молодой и слишком сильный. У меня нет шансов выиграть это бой.

Да, это было не похоже на почти непобедимого, всегда уверенного в себе Мохаммеда, но вспомните, какой ужас тогда наводил Форман. Он отправил в нокаут 40 соперников и выглядел великолепно. Оказывается, Арчи Мур (нам сказали об этом после боя), который помогал Форману готовиться к поединку, молился, чтобы его боксер не убил моего брата. Он боялся, как бы жизнь Мохаммеда не оборвалась прямо на ринге: таким сильным и опасным Мур считал своего подопечного.

Мохаммед был уже не тем боксером, который потерпел поражение от Фрейзера. Тогда перед боем брата окружала особая аура: его считали квинтэссенцией силы, самым могучим на планете, самым крутым. Невероятно уверенным в себе. Казалось, в его броне нет трещин. А теперь Мохаммед сидел тут и жаловался фотографу, что умения соперника превосходят его собственные, и бой он, видимо, проиграет. Там, с глазу на глаз, брат рассказал обо всех своих опасениях. Калински начал переживать за Мохаммеда. Он знал, какую уверенность обычно излучает брат, особенно перед публикой и прессой.

– Знаешь, Мохаммед, ты всю свою жизнь тренировался для этого боя, – сказал Калински.

Во время спаррингов мы с парнями замечали, что брат сознательно позволяет нам колотить его в корпус. Ребята старались вовсю, наносили удары один за другим, но Мохаммеду словно ничего не делалось. Фотограф признался, что раньше очень удивлялся, как это он позволяет спарринг-партнерам так с собой обходиться. Брат всегда закрывал лицо, но пропускал много сильных ударов в корпус. И теперь Калински, наконец, понял.

– Когда начнется бой, повисни на канатах, – посоветовал он Мохаммеду. – Прижмись к ним, пусть Форман работает, как твои спарринг-партнеры. Своими ударами он сам себя измотает. В общем, тебе нужно вести себя, будто ты прилип к канатам – повторил фотограф.

– Думаешь, и правда попробовать? Прилипнуть к канатам, ты так это назвал? Техника rope-a-dope? – отозвался Мохаммед. Получилось, что Калински сам того не подозревая, изобрел название новой техники.

– Rope-a-dope, – повторил Калински.

– Звучит неплохо. Мне нравится, – сказал Мохаммед.

– Называй, как хочешь, – продолжал объяснять фотограф. – Веди себя так, будто с тобой не все в порядке. Пусть он поверит, что почти победил. Дай ему помахать кулаками, и он сам себя измотает, – Калински знал, это сработает. К такому трюку Мохаммед прибегал на спаррингах, словно не чувствовал боли.

В пресс-центре стоял автомат с водой, и брат выпил стакан содовой. Потом оба вернулись в офис.

– Мохаммед, если тебе нравится эта идея, скажи