Мой брат Мохаммед Али - Фиаз Рафик

– Я – за, звучит отлично, – ответил брат.

Мохаммед почти всегда работал так на тренировках, но не думал, что это можно использовать в бою. Подобное никому и в голову прийти не могло. Брат рассказал Данди о новой стратегии. Сначала идея Анджело не понравилась. Совсем его не впечатлила. Но через неделю он позвонил Калински и сказал: «Знаешь, мы тут подумали над твоим предложением. В общем, хотим попробовать».

Подготовка к бою шла полным ходом, и кое-какие подозрительные личности решили помочь брату. За неделю до отъезда Мохаммеда в Заир к нему подошел один тип лет 70 на вид и прямо спросил:

– Ты хочешь выиграть этот бой?

Брат ответил:

– Конечно.

– Тогда у меня для тебя кое-что есть, – пробурчал коротышка, который в своей надвинутой на глаза шляпе напоминал гангстера из фильмов тридцатых годов. Он незаметно достал из кармана маленькую бутылочку с какой-то жидкостью:

– Видишь? Если что-то пойдет не так, намажь этим перчатки. Жидкость прозрачная. Не пахнет. Но горячая. Сначала, как только ударишь, ничего не будет, но потом несколько минут парень реально не сможет видеть. Бери, вдруг понадобится.

– Ладно, – сказал брат и взял бутылку. Конечно, он не собирался ее использовать. Мохаммед искренне полагал, что Аллах накажет его, если он об этом даже просто подумает.

Оказалось, что тот самый парень был в команде Листона десять лет назад в вечер боя с Мохаммедом. Наверное, ему изменила память, раз он пришел к брату, ведь тот мог врезать ему и сдать в полицию. В поединке с Листоном Мохаммеда на один раунд ослепили. Это произошло только в пятом раунде, когда брат всерьез прижал соперника. Сейчас многие считали, что шансы Мохаммеда победить Формана не слишком велики, но брат все равно не собирался прибегать к подлым приемчикам. Ну а моей задачей было понять, достаточно ли хорошую форму набрал Мохаммед перед боем. И поверьте, в зале мы пахали, как проклятые.

* * *

В Заире все было готово к величайшему поединку века. В то время отношения Формана и Мохаммеда я бы назвал нейтральными. Никаких взаимных оскорблений, никаких психических атак. Необычно. Мохаммед, конечно, слегка разошелся перед боем, но, когда они встретились в присутствии президента Заира, ни одному ни другому не пришло в голову вступить в полемику. Даже до поединка брат относился к Форману с уважением, понимая, что это самый серьезный его соперник на ринге.

Наша команда прилетела в Заир месяца за два. Надо было оборудовать зал для тренировок, все необходимое мы переправили из США на специальном самолете. Бобби Гудман контролировал процесс. С трудом нашли подходящее помещение. Пришлось устанавливать ринг, обычную и пневмогрушу, зеркало. Потом приехал Мохаммед и слегка подрегулировал все так, как ему было удобно.

Форман жил в отеле в Киншасе, а вся наша команда – на вилле президента страны, на реке Заир (ныне – Конго). Это был государственный комплекс, вроде Кэмп-Дэвида, загородной резиденции президента США.

Мохаммед, хоть и серьезно готовился к бою, продолжал развлекать всех вокруг. Вот он только что тренировался на ринге, а через пару минут уже болтает с местными. Неважно, с маленькой группкой или огромной толпой. Любой другой спортсмен постарался бы уйти в себя, сконцентрироваться и физически, и психологически, создать защитный барьер. Большой Джордж, например, немного отступил в тень. Видимо, чувствовал необходимость держаться от всех подальше, чтобы разные психологические игры не выбили его из колеи.

Атмосфера в Киншасе была просто потрясающая. Вся страна радовалась приезду Мохаммеда, который очень много общался с людьми. Он невероятно всех вдохновил. Брат часто говорил мне о важности воссоединения с нашими африканскими корнями. Он хотел провести бой в Заире, чтобы привлечь к Африке большое внимание. Говорил: «Африка – мой дом. Я живу в Америке, но Африка – родной дом темнокожих». Мне хорошо запомнилось, как доброжелательно к нам везде относились. Мужчины, женщины, дети в традиционной африканской одежде танцевали под стук барабанов. Мохаммед плясал вместе с ними. Он всегда жаждал внимания и мог найти общий язык с любым человеком, но у меня было ощущение, что здесь Мохаммед чувствует себя как дома и гордится этим. Дети его обожали. Шли ли мы на пробежку или просто погулять – нас всегда окружала малышня и подростки. В Америке в тренировочном лагере такое тоже часто бывало.

Драйва добавлял трехдневный музыкальный фестиваль, одно из мероприятий, рекламировавших бой. Дон Кинг не только занимался раскруткой предстоящего поединка, но и был движущей силой фестиваля. Там выступало групп 30 – из Заира и из США, а среди звезд R&B и соула были Джеймс Браун и Би Би Кинг. Без сомнения, поединок Мохаммеда привлек к Заиру внимание всего мира.

* * *

С приближением боя в тренировочном лагере становилось жарко, потому что все неожиданно пошло наперекосяк. На одной из тренировок Форман получил сильное рассечение. Его команда в панике позвонила Гудману и попросила срочно прийти. Он примчался на всех парах, не понимая, что случилось. Его впустили в раздевалку и показали рассечение. Дик Сэндлер, менеджер Формана, спросил: «Что скажешь?». Гудман ужаснулся: «Господи, да тут надо пять-шесть недель, чтобы все зажило!». Вдруг завыли сирены, оповещая о приезде Мандунги Була, чиновника Заира, который курировал поединок, прославляющий страну. Гудману, скрепя сердце, приходилось иметь с ним дело каждый божий день, и, поверьте, – это было непросто.

Бобби открыл дверь и впустил приехавшего. Только успел сказать:

– А, здравствуйте, мистер Була.

Тот был просто вне себя и рявкнул:

– Что это?! Что это за новости про рассечение?!

Гудман объяснил – бой придется отложить. Но Була и слушать ничего не хотел. Только повторял:

– Это невозможно! Бой пройдет в назначенное время. Это невозможно!

Гудман попытался растолковать, что Форман – не самоубийца и не выйдет на ринг с рассеченным глазом. Но Мандунге было все равно. Пришлось показать ему раненого боксера. Була стоял и смотрел, качая головой, словно отказывался поверить в случившееся. В конце концов бой перенесли. И мы вынуждены были просидеть там еще шесть недель.

Ребята, особенно те, кто приехал давно, расстроились. Один только Мохаммед не огорчился, видимо, решил: что ни делается, все к лучшему. У него появилось время пообщаться с людьми, посмотреть достопримечательности, да и руки, с которыми были проблемы, успели зажить. Это помогло увеличить силу удара. От груши брат просто не отходил. Как ни гляну, он все лупит по ней, словно одержимый. Возможно, именно это вместе с техникой rope-a-dope предопределило исход боя.

У Дона Кинга, который