Тень твоих крыльев - Мика Моник

Она здесь не случайно. Не случайно нашла меня в этой нише, куда даже Ищейки не заглянули. Не случайно знает про то, что связана с осколком моего нимба. Ей помогли.

— Откуда ты узнала, — не вопрос. — Что мне нужна помощь.

— Михаил сказал, — ответила Вера. — И про пророчество, и про твою девчонку, и про то, что я смогу тебе помешать, ведь твой прежний свет до сих пор связан со мной.

У меня внутри всё оборвалось.

— Михаил, значит, — выдохнул я. — Тогда, подавись этим светом.

Она не ответила. Только посмотрела на меня с насмешкой.

— Значит Михаил сказал тебе это сделать?! Помешать в случае чего, — продолжил я. — Ты пришла не спасать меня. Ты пришла, чтобы меня остановить. Увести. Отвлечь. Что он тебе пообещал? Говори!

Вера помолчала. Потом провела ладонью по моей щеке — медленно, почти нежно, — и в этом жесте было столько воспоминаний, что у меня на секунду перехватило дыхание.

— А что он мог пообещать? — спросила она. — Мне нужно было только одно. То, чего у меня когда-то не стало по твоей милости. Я хочу вернуться домой и остаться бессмертной.

Она снова приблизилась. Я видел, как в её глазах мелькнуло то самое запретное чувство, из прошлого, и не мог отвести взгляд, и ненавидел себя за это.

— Даэмон, — прошептала она, и её губы были совсем рядом, — я знаю, ты хочешь верить, что всё изменилось. Но не изменилось ничего. Ты по-прежнему ангел. И ты по-прежнему мой.

И поцеловала меня.

Это не было похоже на тот первый поцелуй. Тот был как прыжок с обрыва. Этот был как ошейник, который застёгивают мягко, чтобы не заметил.

Я должен был оттолкнуть её. Должен был. Но тело ещё не слушалось, а в голове всё смешалось: свет нимба, её запах, старая боль, которую я таскал за собой, как камень на шее. И сквозь всё это — тонкая, как паутина, нить Печати, по которой вдруг прошёл холод и злость.

Я открыл глаза поверх плеча Веры.

В проходе стояла Майя.

Она не плакала. Не кричала. Просто стояла и смотрела, и лицо у неё было такое, что хотелось провалиться сквозь землю. В руке она сжимала что-то, чего я не разглядел.

У неё получилось!

— Я оставила тебя всего. На. Пять. Минут, — прочеканила она.

Голос у неё был ровный. Слишком ровный. И от этого по моей спине пополз холод.

— Майя, — я оттолкнул Веру, и на этот раз получилось. — Это не то, что ты думаешь.

— А что я думаю? — она склонила голову к плечу. — Что ты лежишь тут, весь из себя раненый, а тебя целует какая-то красотка с твоим нимбом. Ты мог сказать мне об этом раньше!

Вера медленно выпрямилась. Она не выглядела ни испуганной, ни виноватой. Наоборот — на её лице появилось что-то вроде злорадства, и оно было страшнее любого оружия.

— Ты, должно быть, та самая, — произнесла Вера. — Нефилим. А я всё гадала, стоит ли оно того.

Майя перевела взгляд на неё. Я почувствовал, как по Печати полоснуло — не болью, а чем-то горьким, жгучим, и понял: она ревнует.

— Стоит чего? — переспросила Майя.

— Пророчество. Печать. Ты и он, — Вера пожала плечами. — Он ведь тебе не рассказал, кто я.

— Вера… — начал я, но было поздно.

— Я — та, из-за кого он пал, — сказала Вера, глядя на Майю. — Он любил меня так, что пошёл против воли Небес. А ты, девочка, просто ошибка, которая привязала его к себе.

Я хотел встать, обнять Майю, но Вера была быстрее. Она не двигалась — просто говорила, и каждое слово ложилось между нами, как камень.

— Он хотел тебе рассказать, — продолжала Вера. — Я видела, как он мучился. Но не решился. И вот ты узнала об этом так. Забавно.

Я встал. Ноги держали, но пошатнулись, и я упёрся ладонью в стену, чтобы не упасть. Смотрел на Майю. Хотелось разбить вдребезги всё, что попадётся под руку.

— Это правда? — спросила она. — Ты пал из-за неё? Даэмон почему ты молчал?

Я открыл рот. Слова застряли. Потому что ложь сейчас была бы последним гвоздём, а правда — первым. И я не знал, что страшнее.

— Да, — сказал я. — Но всё изменилось. Она не то, чем была. И я не тот. Я люблю только тебя. Правда…

— Я поняла. Ты прощён. Пока, — сказала Майя.

По Печати до меня долетело то, чего я боялся больше всего. Глухое, усталое разочарование, от которого связь на секунду истончилась, как нить под ножом. И я понял: это не конец. Это хуже конца. Это — то, что остаётся, когда конец уже прошёл, а ты всё ещё жив.

Вера, приняв поражение, улыбнулась. Потом повернулась ко мне, и в её улыбке не было ни капли стыда. Только расчёт, только холод, только сталь, которую она прятала под этой маской столько веков, что забыла, где маска, а где лицо.

— Даэмон, — сказала она. — Послушай. Ваша связь ошибка! Если захочешь наведаться ко мне, я буду ждать тебя в раю. И…

— Вера, между нами всё кончено! — сорвался я. — Забирай нимб и уходи.

Она прожгла Майю взглядом и снова посмотрела на меня.

— Да? Ты в этом уверен?

— Абсолютно.

Вера отряхнула платье, так будто на Небесах могло быть грязно, и хмыкнула.

— Вы за это ответите. Оба.

И пошла прочь, не оглядываясь, унося с собой нимб и мою прошлую жизнь, которую я так не вовремя похоронил.

Мы остались вдвоём. Я — у стены, с затянувшейся раной и рваным сердцем.