Тень твоих крыльев - Мика Моник

Даэмона морок начнёт сбоить от электричества. В коридоре пахло капустным супом и старым линолеумом. Даэмон шёл за мной и молчал, но я спиной чувствовала, как он впитывает всё это: скрип дверей, гул ламп, чей-то кашель за стеной. Для него этот мир был чужим, а для меня — тем самым, куда я теперь возвращалась со светом в кулаке.

Палата мамы была крайней. Я остановилась перед дверью и вдруг не смогла нажать на ручку. Всё, что я несла через Небеса, через город, через эту дорогу, — всё сжалось в одну точку в груди.

— Майя, — Даэмон встал рядом, не касаясь. — Она ждёт.

Я не ответила. Открыла дверь.

В палате было полутемно от приспущенных жалюзи. Мама лежала на койке, так будто и не вставала, — маленькая, с прозрачной кожей, с рукой поверх одеяла. А на стуле у кровати сидел отец.

Он поднялся, когда мы вошли. Взгляд его прошёл по мне, задержался на Даэмоне. Он кашлянул — негромко, но так, что всё стало ясно: он понял, что я пришла не одна, и теперь решает, как к этому относиться. А потом улыбнулся. Сдержанно, по-мужски, одними уголками губ, но всё-таки улыбнулся.

— Здравствуй, дочка, — сказал он.

— Привет, пап.

Я подошла к маме. Вблизи было видно, как она похудела за это короткое время: ключицы выпирали, как у птицы. Я наклонилась, обняла её — крепко, до скрипа, до того самого предела, за которым начинается не объятие, а уже попытка удержать.

И отдала.

Свет из моих ладоней потёк в неё, как тёплая вода в сухую землю. Я не видела его, но чувствовала каждой клеткой: из меня уходило не тяжёлое, а чужое. То, что я несла не для себя. Мама вздрогнула под моими руками, выгнулась чуть-чуть, как человек, которого наконец укрыли, а не оставили на сквозняке. И вдруг — мне стало легче. Так легко, будто я сняла с плеч мешок, который тащила не одну неделю.

— Мам, — прошептала я ей в висок. — Я здесь.

Она открыла глаза.

Не сразу. Медленно, как будто отходила ото сна. Но когда открыла — они были ясные. Не мутные, не пустые, а живые.

— Майя, — выдохнула она. И улыбнулась.

У меня задрожали губы. Я закусила их, чтобы не разреветься.

— Ты как? — спросила я, хотя сама видела: как. Хорошо. Намного лучше, чем было.

— Как будто проснулась, — сказала мама тихо. — Долго я… спала?

— Со вчерашнего дня, — отозвался отец сзади, и в голосе у него было столько облегчения, что мне стало совестно. — Врач уже удивлялся, что ты… так долго.

Он подошёл, положил руку мне на плечо. Потом перевёл взгляд на Даэмона, который так и стоял у двери, не зная, куда деть руки.

— Ты опять с ним? — спросил отец, и я поняла, что сейчас начнётся.

— Даэмон, — сказала я. — Он меня привёз, как обещал.

Даэмон шагнул вперёд, коротко кивнул.

— Здравствуйте.

Отец ещё раз кашлянул — на этот раз громче, и напрягся перед важным разговором. Но мама спасла всех.

— Хороший мальчик, — сказала она, внимательно разглядывая Даэмона. — А вы… учитесь вместе?

— Нет, — ответил Даэмон, и я внутренне приготовилась к катастрофе. — Мы познакомились… при обстоятельствах.

— При каких?

Я открыла рот, но Даэмон меня опередил.

— У нас было свидание, — сказал он.

В палате стало тихо. Отец медленно перевёл взгляд с Даэмона на меня. Мама слабо рассмеялась.

— Свидание, значит, — повторил отец. — А почему я об этом впервые слышу?

— Пап, я…

— Ты так и не позвонила маме, — перебил он, и голос его вдруг стал жёстким. — Ты пропадаешь. Не звонишь. Приходишь только тогда, когда совсем прижмёт. Мы места себе не находим, Майя.

Я опустила глаза. Стыд поднялся горячей волной — не за ложь, а за правду. Я ведь действительно пропала. Сначала учёба, экзамен, стипендия, потом — Небеса, Печать, хранилище душ. Я всё время куда-то бежала, пока мама лежала здесь, а отец рванул с вахты, чтобы сидеть у койки.

— Прости, — сказала я тихо. — Я правда была занята.

— Чем? — не унимался отец.

— Свиданием, — снова вставил Даэмон, и в его голосе не было ни насмешки, ни вызова. Просто факт, которым он пытался меня прикрыть. — Это было моё упущение. Я слишком… увлёкся.

Отец хмыкнул. Но по его глазам я видела, что он оттаивает — не до конца, но уже не злится.

— Смотри у меня, — буркнул он Даэмону. — Раз увлёкся — так хоть иногда напоминай ей звонить нам.

— Обязательно, — серьёзно ответил Даэмон.

Мама снова рассмеялась, на этот раз громче. Я невольно улыбнулась сквозь подступившие слёзы. Со стороны это выглядело почти по-семейному: мама в кровати, отец, который делает вид, что строгий, и парень, который стоит с таким лицом, будто его только что приняли в строй.

— Он правда хороший, — сказала мама, глядя на Даэмона. — Мне нравится.

— Посмотрим, — отозвался отец, но уже без яда. Потом вздохнул и посмотрел на меня. — Я просто волнуюсь, Майя.

— Я рядом, пап, — сказала я. — Теперь всегда буду рядом.

Он кивнул, будто хотел поверить, но не решался до конца. Я понимала его. Я сама ещё вчера не знала, где окажусь сегодня.

В дверь заглянула медсестра, посмотрела на маму, на приборы — и удивлённо приподняла брови.

— Ничего себе, — пробормотала она. — Вы прямо на глазах оживаете. Врач будет доволен.

— Я и сама довольна, — улыбнулась мама.

Я переглянулась с Даэмоном. Он едва заметно кивнул. Никто из нас ничего не объяснял. Иногда правда