Император Пограничья 17 - Евгений И. Астахов

Сигурд слушал с профессиональным интересом, время от времени кивая. Его светло-серые глаза скользили по плацу, отмечая детали: как командиры отделений корректируют действия подчинённых, как бойцы страхуют друг друга при перебежках, как слаженно работают пулемётные расчёты.

— Как организована система секторов? — спросил принц.

— Княжество поделено на восемь участков, — ответил я. — В каждом секторе базовый гарнизон из двухсот пятидесяти человек. Они, в свою очередь, делятся на десять мобильных групп по двадцать пять бойцов. Гарнизон обеспечивает координацию, снабжение и связь. Мобильные группы патрулируют территорию, реагируют на угрозы, обучают местных жителей основам обороны.

— Боевой дух? — Сигурд задал вопрос, который задал бы любой опытный командир.

Василий Евгеньевич позволил себе едва заметную улыбку:

— Высок, Ваше Высочество. Бойцы знают, за что сражаются. И видят, что командование их ценит — жалованье платится вовремя, снаряжение качественное, раненых лечат лучшие целители. Это… непривычно для многих ветеранов, но они быстро привыкают.

Я заметил, как дрогнули уголки губ полковника. При прежнем правлении Стрельцам месяцами задерживали деньги, выдавая вместо серебра муку и соль. Теперь всё изменилось, и люди это помнили.

— Однако возникли и новые проблемы, — добавил Огнев, и его голос стал серьёзнее. — Расширение зоны ответственности создало трения с местными властями. Некоторые старосты и мелкие землевладельцы воспринимают наши патрули как вмешательство в их дела. Особенно остро это проявляется на границе с Ковровским княжеством — тамошние помещики привыкли сами решать вопросы безопасности и не горят желанием подчиняться единой системе.

Панкратов кивнул:

— Есть ещё вопрос логистики, Ваша Светлость. Восточные секторы получают снабжение с задержкой в два-три дня. Дороги там хуже, и в распутицу конвои буквально тонут в грязи. Мы теряем время и ресурсы.

— А что с магофонами? — уточнил я.

— Передали старостам в сорока деревнях из запланированных ста десяти, — ответил полковник. — Остальные ждут поставки оборудования. Артефакторы, едва услышав про казённые деньги, почуяли запах наживы и задрали цены до небес.

Я мысленно отметил каждую проблему. Трения с местными властями решались через назначение координаторов из числа уважаемых в тех краях людей. Логистику восточных секторов можно улучшить, засыпав гравием дороги — затратно, но необходимо. Магофоны — вопрос времени и расширения мастерских Сазанова. Или же можно попробовать наладить диалог с Сибирским Меридианом, который и являлся главным производителем этих чудесных артефактов, поставляя их посредникам для перепродажи во все княжества.

— Найдём ресурсы, — сказал я твёрдо. — С местными землевладельцами разберусь лично — пора им понять, что времена частных армий прошли.

На плацу тем временем началась отработка рукопашного боя. Бойцы разбились на пары, демонстрируя технику работы с алебардами, мечами и топорами из Сумеречной стали. Металл отливал характерным синеватым блеском, который я узнал бы из тысячи.

Сигурд некоторое время наблюдал за поединками, и я заметил, как его пальцы непроизвольно сжимаются, словно ища рукоять оружия. Наконец он повернулся ко мне:

— Прохор, могу я попросить об одолжении? — Его северный акцент стал заметнее, как всегда, когда швед волновался. — Хотел бы провести спарринг с одним из ваших сержантов. Без магии, только клинки. Хочу проверить их уровень… и свой заодно.

Я переглянулся с Огневым. Полковник едва заметно пожал плечами — мол, почему бы и нет.

— Сержант Дорохов, — позвал Панкратов.

От ближайшей группы отделился крепко сбитый мужчина лет тридцати с такими рваными шрамами на лице, будто он им тормозил комбайн.

Ефрем Кузьмич шепнул мне на ухо, что два года назад тот был крестьянином из деревни под Суздалем и прежде держал в руках только вилы да топор для колки дров. Сейчас Дорохов двигался с экономной грацией опытного бойца.

Сигурду подали учебный меч — затупленный клинок, достаточно тяжёлый, чтобы имитировать настоящее оружие. Принц несколько раз крутанул его в руке, привыкая к балансу, и встал в стойку.

Дорохов занял позицию напротив. Никакого подобострастия, никакой нервозности — только сосредоточенное внимание воина, готового к бою.

Первый удар нанёс Сигурд — стремительный выпад, который заставил бы смешаться большинство противников. Дорохов парировал и тут же контратаковал, целя в открывшийся бок. Принц едва успел уйти.

Следующие две минуты превратились в жёсткий обмен ударами. Кронпринц ожидаемо оказался быстрее и техничнее — годы тренировок с лучшими мастерами Лесного Домена не прошли даром. Однако Дорохов компенсировал это звериной интуицией человека, который учился выживать, а не побеждать на турнирах. Каждый его блок был чуть грубее, чем следовало, каждая контратака — чуть опаснее.

Закончилось всё внезапно. Сигурд провёл обманный финт и, отбив чужое оружие прочь, приставил клинок к шее сержанта. Победа. И всё же принц тяжело дышал, а на его скуле наливался синяк от пропущенного удара.

— Достаточно, — объявил Панкратов.

Сигурд опустил меч и протянул Дорохову руку. Тот пожал её без лишних церемоний.

— Твои люди, — принц повернулся ко мне, и в его голосе звучало неподдельное уважение, — не уступают моим Лесным Стражам. Техника местами сыровата, но инстинкты настоящие, боевые. Это редкость.

Я смотрел, как большинство бойцов на этом плацу были такими же, как сам Дорохов. Простолюдины, державшие в руках только вилы и косы. А теперь они заставляли потеть кронпринца северного королевства.

— Хорошая сталь получается из любой руды, если кузнец знает своё дело, — буднично ответил я.

Сигурд задумчиво кивнул, глядя на строй Стрельцов.

— В Домене мы тоже набираем воинов из простого народа. Но у вас… — он помолчал, подбирая слова, — у вас это возведено в систему. Не исключение, а правило.

— Именно так, — подтвердил я. — И это только начало.

* * *

Вечернее солнце окрашивало площадь перед моим домом в тёплые оттенки меди, когда Захар сообщил о делегации. Я как раз заканчивал разбор документов по строительству новых кварталов и уже собирался спуститься к ужину.

— Человек тридцать, Прохор Игнатич, — доложил он, стоя в дверях кабинета. — Старожилы. Просят аудиенции. Настроены… решительно.

Я отложил бумаги и поднялся из-за стола. За окном виднелась толпа — в основном мужчины в добротной, но простой одежде, с загорелыми лицами людей, привыкших к тяжёлому труду. Среди них я различил знакомые фигуры: сухощавый, сморщенный силуэт старика Тихона, бывшего старосты Овечкино, широкие плечи Митяя, ещё несколько глав семей из тех, кто жил здесь ещё до того, как Угрюм превратился из маленького острога в растущий город.

— Пойдём, — кивнул я Захару.

На крыльце уже стоял Могилевский, явившийся сюда раньше меня. Демид Степанович окинул меня коротким взглядом и едва заметно качнул головой — мол, пока всё спокойно, но напряжение ощущается.

Я спустился по ступеням и остановился перед собравшимися. Вокруг площади уже