Сделано в СССР. Материализация нового мира - Коллектив авторов

ювелирного, изобразительного и печатного искусства. За событиями «большой истории», разрушительными для предметной среды в СССР, стоят конкретные организации – исполнители конфискаций, реквизиций, продажи за границу, трофейного вывоза, уничтожения. Среди них – ЧК, ОГПУ, НКВД, Гохран, «Антиквариат», Амторг, Торгсин, СС, гестапо, Культурная палата Рейха и многие другие27.

Несмотря на принудительное изъятие ювелирных украшений у «эксплуататорских классов» в революционной России, советские граждане и в 1920‑х годах могли иметь значительные ценности дореволюционного происхождения. Об этом косвенно свидетельствуют советские декреты 1920‑х годов о порядке реквизиций и конфискаций, которые определяли неотчуждаемую норму владения драгоценностями на одно лицо. Эти нормы могут и сегодня показаться сказочным сюжетом а-ля «Сим-сим, откройся!» большинству граждан Российской Федерации. Каждому гражданину Советской России было позволено иметь почти 80 граммов изделий из золота и платины, около 20 граммов жемчуга, 1,2 килограмма серебра и не более 3 карат бриллиантов и других драгоценных камней28. Другими словами, со значительной частью своих ценностей граждане СССР были вынуждены расстаться позже.

Специалист по истории Торгсина Елена Осокина отводит этой организации не главную, но все же одну из ведущих ролей в радикальной деформации предметной среды в СССР. Скупая по заниженным расценкам у населения ценные предметы, обращая их в лом и валюту, продавая за границу, Торгсин заработал на голоде в первой половине 1930‑х годов без малого 300 миллионов рублей, которые превышали стоимость импортного оборудования десяти индустриальных гигантов: Горьковского автозавода, Сталинградского тракторного завода, автозавода им. Сталина, Днепростроя, «Господшипника», Челябинского тракторного, Харьковского тракторного, Магнитостроя, Кузнецкстроя и Уралмаша29: «Звездные годы Торгсина, 1933‑й и 1934‑й, покрыли около трети импорта этих лет»30.

Последствия деятельности Торгсина для предметной среды обитания советских граждан, по мнению Осокиной, были необратимы: «Образцы прежнего богатства и достатка отныне можно было увидеть в музеях, в семьях же остались лишь единичные, разрозненные, уцелевшие реликвии»31. Не менее сокрушительными были последствия исчезновения вещей-реликвий для функционирования семейной памяти – вместе с памятными предметами из семей исчезали и связанные с ними истории32.

Неудивительно, что не только в позднем СССР, но и в десятилетия после его распада на постсоветском пространстве столкнулись две тенденции. С одной стороны, повышенный интерес к собственному семейному прошлому, поиск корней и изобретение генеалогий. С другой – краткость семейной памяти, которая редко простирается дальше поколения бабушек и дедушек и рубежа XIX–ХХ столетий33. Не исключено, что объясняется она, помимо прочего, дефицитом семейных реликвий досоветского происхождения.

Такая ситуация получила отражение в состоянии современных российских блошиных рынков. За редкими (столичными) исключениями они являются характерными для конца XIX – первой половины XX века традиционными рядовыми барахолками «для бедных» с предметами, неинтересными любителям антиквариата и собирателям профильных коллекций. Старинные предметы, если и появляются на блошиных рынках, даже в столицах находятся в состоянии, которое на обыденном языке европейских любителей барахолок позволительно оценить как «хлам». Такие вещи нельзя ни выставить в домашней витрине, ни выгодно продать, ни подарить без дополнительных вложений в реставрацию и компенсацию утраченных деталей. Так, например, на российских блошиных рынках (и даже в антикварных магазинах) почти невозможно найти подстаканники с «родными» стаканами. Не сыскать металлические скульптурные композиции для сервировки аперитива с оригинальными графином и рюмками. Не найти изысканную подставку для десертных ножей с «родными» ножами. Исключительно редки полные комплекты столового серебра и фарфоровых сервизов. Слишком много драматичных событий, переездов и владельцев пережили эти предметы, чтобы остаться в целости и сохранности. Это отличает предметы антиквариата в России от европейских аналогов, часто оказывающихся на блошином рынке прямиком из семейных интерьеров, в которых их бережно хранили несколько поколений владельцев.

Российские интернет-проекты с ценными предметами старины, позиционирующие себя как аналог блошиных рынков и даже пользующиеся этим самоназванием, представляют собой светскую тусовку с ценами порой выше цен столичных антикварных салонов. Таковы, например, доступные в социальных сетях «Художественный проект „Блошиный рынок“», «Блошиный рынок Cat & Fox. Виртуальная площадка», «Блошка», «На блошином рынке».

Сходны с ними и столичные офлайн-галереи – антикварные рынки в крытых помещениях и с платным входом, обычно ежемесячные, такие как созданные в начале XXI века «Блошиный рынок на Тишинке» или «Блошинка». По ассортименту они порой приближаются к достойным европейским аналогам, например к антикварным ярмаркам в Регенсбурге. Этому способствует преобладание на них европейского антиквариата. Их торговцы – профессиональные антиквары с видом на жительство в одной из европейских стран или со стабильными родственными или дружескими связями в Европе. Эти рынки посещает чистая публика, которую в «обычной» жизни не встретишь. Среди клиентов этих элитарных мероприятий – и медийные звезды, и крупные чиновники, и состоятельные бизнесмены. Цены на этих «барахолках» «кусаются». Но и эти рынки в связи с пандемией и сокращением международного сообщения со странами Евросоюза в последнее время испытывают сложности с обновлением товара.

Блошиные рынки в современной Российской Федерации, за исключением пары столичных, не имеют устойчивого антикварного сегмента, а цены на антиквариат ориентированы на наиболее богатых иностранцев, российских нуворишей, представителей отечественной медийной, художественной и чиновной элиты.

Плачевное состояние предметной среды, замещенной в советское время преимущественно унылой и низкокачественной ювелирной и художественно-прикладной продукцией, во многом объясняет провал телепередачи «Барахолка». Его обусловило отсутствие предметов старины как на реальном блошином рынке, так и в большинстве современных российских семей. Действительно, для того чтобы сопереживать передаче о поисках и находках ценных старинных предметов, чтобы примерять драйв участников передачи на себя, нужно иметь опыт посещения интересных блошиных рынков и обладать какими-то аналогичными вещами в семейном интерьере. Телепередачи о старине нуждаются в своей массовой аудитории, которой в современной России, видимо, нет.

В конечном счете и само российское телешоу с блошиного рынка было ориентировано не на открытие «биографии вещей», а на поддержание примитивной мечты о возможности разбогатеть за несколько минут. Эта фраза звучит в начале каждого выпуска передачи, и этот же мотив подразумевается в конце, когда телезрителей призывают пошарить у себя дома в поисках призрачных сокровищ, уничтоженных советским XX веком.

Сведения об авторах

Абилова Рамина Олеговна – кандидат исторических наук, научный сотрудник Лаборатории визуальной истории Научно-исследовательского университета «Высшая школа экономики» (Санкт-Петербург), ramina.abilova@gmail.com

Глущенко Ирина Викторовна – кандидат культурологии, ultra-irina@mail.ru

Голубев Алексей Валерьевич – PhD (История), доцент (Assistant Professor) российской истории Хьюстонского университета (США), golubevalexei@gmail.com

Ермолова Александра Ивановна – кандидат исторических наук, старший преподаватель кафедры антропологии и этнологии Томского государственного университета, mery-05@mail.ru

Иванов Андрей Сергеевич – преподаватель кафедры культурологии и философии Пермского государственного института культуры, andreyivanov1997@bk.ru

Ломакин Никита Андреевич – кандидат исторических наук, научный сотрудник Йенского университета им. Фридриха Шиллера, lomakinu@gmail.com

Малая Елена Константиновна – научный сотрудник Музея истории науки и техники Объединенного института ядерных исследований, lenmamalen@gmail.com

Малинова-Тзиафета Ольга Юрьевна – кандидат исторических наук, доцент Московской высшей школы социальных и экономических наук (Шанинка), o_malin@mail.ru

Нарская Наталья Васильевна – кандидат социологических наук, доцент филиала Военного учебно-научного центра Военно-воздушных сил «Военно-воздушная академия», bredihina_natalya@mail.ru

Нарский Игорь Владимирович – доктор исторических наук, профессор кафедры междисциплинарных исторических исследований Пермского государственного национального исследовательского университета, inarsky@mail.ru

Никифорова Наталия Владимировна – кандидат культурологии, старший научный сотрудник Института истории естествознания и техники им. С. И. Вавилова Российской академии наук (Санкт-Петербургский филиал), ученый секретарь ГМЗ «Петергоф», nnv2012@gmail.com

Сапанжа Ольга Сергеевна – доктор культурологии, профессор, заведующий кафедрой искусствоведения и педагогики искусства ФГБОУ ВО «Российский государственный педагогический университет им. А. И. Герцена», sapanzha@mail.ru

Тимофеев Михаил Юрьевич – доктор философских наук, профессор кафедры философии Ивановского государственного университета, timofeev.01@gmail.com

Фокин Александр Александрович – кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Центра прикладной истории Института общественных наук Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации; доцент Института социальных наук Первого МГМУ им. И. М. Сеченова Минздрава России (Сеченовский Университет);