Разрушительная литература. Проклятые и одаренные - Олеся Александровна Карпачева-Серая

чуждо всей моей природе это занятие. Не думай, что я не корю себя за это или что я не пытаюсь победить в себе это чувство. Мои самые большие затруднения могут показаться тебе банальными. Мне очень трудно противостоять грубой фамильярности детей»[147].

Мэри Тэйлор вспоминала, что, приехав навестить Шарлотту, нашла ее в крайне мрачном состоянии. Шарлотта настаивала, что слышала голос в темноте, читавший стихи, не могла спать и испытывала сильную тревожность[148].

Шарлотта убедила приехать в Роу-Хед и Эмили, но у Эмили все больше проявляются черты отстраненности и нежелание куда-то надолго уезжать из дома. Ее обучение здесь продлилось совсем недолго. Шарлотта также уходит из школы мисс Вулер и в 1839–1841 годах работает гувернанткой в состоятельных семьях, чтобы иметь хоть какой-то заработок.

В поисках независимости она теперь мечтает открыть собственную школу, где все три сестры могли бы работать и найти занятие по душе. И Энн, и Эмили какое-то время разделяли ее идею. Понятно, что тревожило Шарлотту: в случае смерти отца приход переходил бы к новому назначенному пастору, а им пришлось бы съехать. Переезжать было некуда, а тем более не было денег на существование. Кроме работы можно было бы выйти замуж, к чему стремились все женщины той эпохи. Но для сестер замужество было маловероятным сценарием. За ними не было приданого, они не были красавицами и жили в глуши, не имея особой возможности с кем-то познакомиться. К тому же ни одна из них не согласилась бы на брак без любви.

Из всей семьи Шарлотта была наиболее предприимчивой, если так в принципе можно сказать о ком-то из Бронте. По крайней мере, ее деятельная натура и тревога за будущее не давали ей сидеть сложа руки. Жизненная стратегия Эмили тем временем все больше сводилась к отстранению от внешнего мира: она бежала от реальности в свои размышления, фантазии и нежелание что-либо менять. Энн была еще слишком молода, ее тоже тяготила работа гувернантки, но она безропотно принимала происходящее, не пытаясь спорить с судьбой.

Планируя обучение в будущей школе сестер Бронте, Шарлотта посчитала, что преподавание французского языка поможет привлечь больше учеников. И решила, что для этого ей необходимо усовершенствовать свое знание французского. Наверное, это была отчасти отговорка, чтобы найти повод для длительного отъезда. Шарлотта убедила и Эмили, что ей принесет пользу систематическое образование где-нибудь за границей. Так выбор пал на пансион мадам и месье Эгер в Брюсселе. В 1842 году сестры отправились в Бельгию.

В мае 1842 года Шарлотта сообщает из Брюсселя: «Моя жизнь сейчас настолько восхитительна, насколько отвечает моей натуре в сравнении с существованием гувернантки…» Ей нравятся даже суровость и требовательность месье Эгера к своим новым ученицам, доходящая иной раз до жестокости[149].

Эмили, напротив, попала в условия, которые ей, по-видимому, мало нравились. Она не знала французский так хорошо, как Шарлотта, и ей приходилось прилагать много усилий, чтобы достичь прогресса. Не нравился Эмили и месье Эгер, что, впрочем, было взаимным. В отличие от Шарлотты Эмили до этого преимущественно изучала то, к чему испытывала интерес. И именно свобода познания имела в ее глазах особенную ценность. Ее взгляды на обучение вызвали разногласия с месье Эгером. Она настаивала, что именно свобода выбирать собственный путь в познании составляет главную ценность – развитие независимого мышления. А косные наставления и консервативная образовательная система не помогают формированию собственного взгляда на мир. В учебном эссе «Бабочка» она пишет: «Жизнь существует на принципе гибели; каждое существо должно быть беспощадным орудием смерти для других, или само оно перестанет жить… вселенная представляется мне гигантской машиной, построенной лишь для производства зла…»[150]

В ответ на дискомфорт внешней среды Эмили все больше закрывалась, даже на дружеских встречах, куда ее брала с собой сестра, могла промолчать весь вечер, ничуть не заботясь о странном впечатлении, которое производила. По мнению Мюриэл Спарк, в Брюсселе Эмили изменилась, по свидетельствам месье Эгера и подруги Шарлотты – Мэри Тейлор – Эмили предстает не очень симпатичным человеком, с ней трудно общаться. Возможно, опыт жизни в Брюсселе, где Эмили вынуждена была больше, чем когда-либо, подчиняться правилам, которые ей самой были чужды, заставил ее сопротивляться этому давлению и яснее понять свое собственное призвание.

В ноябре 1842 года в Хоуорте умирает тетка Элизабет Брэнуэлл, и сестры спустя девять месяцев жизни в Брюсселе возвращаются в пасторат.

Через некоторое время Патрик Бронте получил письмо от Константина Эгера, в котором он очень рекомендовал пастору, чтобы девушки закончили прерванное обучение. Он хвалил их трудолюбие и настойчивость, отмечал высокие интеллектуальные способности. Вместе с тем он считал, что Эмили присущи упрямство, отсутствие гибкости, эгоизм и суровость. Эмили была малочувствительна к чужому мнению, свои собственные мысли она хранила недосягаемыми для других.

Тетка оставила им небольшое наследство, и Эмили, получив некоторую независимость, возвращаться в Брюссель отказалась. Шарлотта отправилась в пансион Эгеров одна, там она проведет еще год. Видимо, во второй приезд она окончательно поняла, что влюбилась в Константина Эгера и чувство ее было безответным. Ей пришлось испытать горькое разочарование, которое теперь превратило для нее Брюссель в пустыню: «…Брюссель безлюден для меня <..> Я совсем одна. Бельгийцев я не считаю. <..> Так странно чувствовать себя настолько одинокой среди множества людей»[151]. И все же ее разбитое сердце сослужило хорошую службу мировой литературе – свою историю Шарлотта использует в сюжете романа «Виллет», также образ Эгера повлиял на создание характера мистера Рочестера.

Вернувшись в Англию, Шарлотта решила сосредоточиться на открытии собственного пансиона, которое так долго откладывала. Она организовала рассылку по знакомым семьям и дала рекламные объявления в газетах. К этому времени Эмили к идее школы охладела совсем и преподавать отказалась. Шарлотта надеялась, что она все же возьмет на себя ведение хозяйства в пансионе. У них не было особых материальных средств, как и связей в богатых домах. Пасторат находился в глуши, им нечего было предложить ученицам, кроме своего образования, и никто не откликнулся на опубликованные в газетах объявления, затея с пансионом провалилась.

Шарлотта пыталась сохранить хотя бы дружескую связь с Эгером и написала ему несколько писем, на большинство из которых он, видимо, даже не ответил. Четыре письма Шарлотты сохранила мадам Эгер в личном архиве. Возможно, она боялась, что в случае огласки ей придется защищать репутацию мужа и своего пансиона, а из переписки очевидно, что ответного чувства месье Эгер не питал. Из текста этих писем также следует, что время от времени он писал что-то в