Мальчишки в наследство. Спаси мою любовь - Вероника Лесневская

- Еще я слышала что-то о секретарше. Кажется, ее зовут Арина, - изображаю незаинтересованность, хотя это имя ядовитыми шипами вонзилось в память в тот же момент, как впервые слетело с уст Виктора. Однажды он довольно тепло обсуждал с ней дела по телефону. Спокойно и доброжелательно, в то время как мне достаются лишь обрывистые фразы, скупые приказы и хмурые взгляды. Даже сегодня Виктор ведет себя так, будто я провинилась в чем-то или являюсь обузой для него.

- Пробью Арину, конечно, но вряд ли она важная особа, - отмахивается Константин. - Скорее всего, подстилка его очередная.

Схлестывается взглядами в смертельной битве – и он, осознав допущенную ошибку, напряженно отворачивается, разрывая контакт.

- М, - недовольно мычу, сжав губы.

- Забудь, - приказывает, будто это так легко: выбросить из головы любовницу будущего мужа, пусть и фиктивного. Мерзость какая! Может, мне и правда лучше не знакомиться с его «близким окружением»…

- В доме из приближенных начальник охраны Игорь и управляющая Альбина, - продолжаю выдавать информацию холодным, стальным тоном.

Внутри пожар, по венам бежит кислота, мозг зацикливается на Арине, а воображение рисует ее образ. Почему не она стала женой Виктора? Наверняка была бы ему под стать. А он? Невероятно странный мужчина: имея родственников, партнеров по бизнесу и постоянную любовницу, со своей бедой обратился не к ним, а к врагу Константину и малознакомой училке.

- Будь осторожна, - вырывает меня из туманной задумчивости младший Воскресенский. – И парней береги. Всех, - уточняет двусмысленно.

Молча выхожу из туалета, на ватных ногах плетусь вдоль коридора – и за поворотом плавно и мягко ныряю в чьи-то объятия, которые словно поджидали меня. Затаившись, аккуратно втягиваю носом запах рубашки, в которую уткнулась лицом. Узнаю его и успокаиваюсь, ощущая непривычное умиротворение.

- Кхм, извини, не заметил тебя, - Виктор отрезвляет меня равнодушным, ледяным обращением и настойчиво отлепляет от своей широкой груди. - Все нормально? – держит за плечи на расстоянии от себя, словно я могу его испачкать. Безрадостно всматривается в мое лицо.

- Да, можем вернуться за стол, - из последних сил сохраняю ровный тон и отступаю назад, вынуждая Виктора убрать от меня руки. Он делает это с заметным облегчением. - Постараюсь быть аккуратнее и сидеть тихо.

- С мальчишками это будет непросто. Прямо сейчас они гоняют по кафе вместе с двоюродными сестрами и аниматорами, - улыбка трогает его жесткие губы, но тут же стирается. – Костю не встречала здесь?

- Не будем надолго оставлять Веру с четырьмя детьми, - игнорирую и его вопрос, и недоверчивый прищур.

Обхожу истукана и спешу в зал, чтобы скорее отдалиться от него, но тяжелые шаги все громче звучат за спиной, а гнетущая энергетика Виктора преследует меня по пятам. Почти вырываюсь из его невидимой, но ощутимой власти, как вынуждена остановиться.

Судорожно достаю из сумочки вибрирующий телефон, концентрируюсь на нем. Даже тот факт, что Виктор случайно врезается в меня сзади и хватает обеими руками за талию, не волнует меня. Не придаю значения его удушающей близости, жару мощного тела, хриплому баритону. Не дергаюсь. Потому что все мое внимание обращено на дисплей.

- Кто? - раздается над ухом, а вдоль виска по касательной прокатывается горячая воздушная волна, развевая волосы.

- Богданов, - машинально отвечаю и снимаю трубку. - Да, Назар Егорович.

Голос маминого врача будто пробивается сквозь вакуум. Слушаю, впитывая каждое слово, оглядываюсь и растерянно смотрю на Виктора. Он меняется в лице, становится мрачным, переводит взгляд с моих упрямо сомкнутых губ на телефон. Протягивает руку, чтобы забрать его и лично поговорить с Богдановым. Но доктор, сообщив новость, ссылается на занятость и сразу отключается.

- Лиль, что? – спрашивает Виктор участливо и тепло. Заботится обо мне, заметив смену настроения. Или мне хочется в это верить, потому что, кроме него, больше не с кем поделиться мыслями и страхом.

Малодушно сдаюсь и выдаю на рваном выдохе:

- Маму переводят в клинику. Операцию назначили на послезавтра, - испуганно лепечу.

- Я лично просил Богданова ускорить процесс, - признается Воскресенский. - Разве это плохо?

- Нет, но… - впервые за долгие годы борьбы я срываюсь и всхлипываю: - Мне страшно.

Рывок – и я не замечаю, как опять оказываюсь в его руках. Только теперь Виктор не отталкивает меня, а позволяет обрести в нем утешение и защиту, в чем я так остро нуждаюсь. Цепляюсь за него, как утопающий за спасательный круг, отталкиваюсь от дна и выныриваю, лихорадочно хватая губами воздух, смешанный с нотками его парфюма и природных мужских флюидов.

- Все хорошо будет, - поглаживает меня по голове, как ребенка. Зарывается огромной лапой в волосы на затылке, сжимает. – Все хорошо. Я обещаю.

Глава 24

Глава 24

Виктор

Допоздна сижу в кабинете, зарывшись в документы. Дел накопилось много, а я целый вечер потратил на поход в кафе Кости и Веры. Непозволительная роскошь.

Впрочем… об этом я не жалею. Мальчишки в восторге. Всю дорогу, пока мы ехали домой, они наперебой рассказывали об «одинаковых оранжевых девочках», жаловались, что забили животы пирожными, и обещали больше никогда не есть сладкое, а в то же время просили Лилю «отвести папу еще куда-нибудь». Решили через нее манипулировать мной.

Даже детям ясно, какую власть имеет надо мной пугливый мышонок, а ей - нет. Она сама ничего у меня не просит, а любую помощь принимает с настороженностью.

Лиле сложно со мной – я знаю. Вся эта ситуация с фиктивным браком ее тяготит. Она ведь и лгать почти не умеет, играть на публику не привыкла, изображать несуществующие чувства из гордости не будет. Терпит меня, а я не могу придумать, как облегчить ее жизнь в этом доме на тот короткий срок, что я буду рядом.

- Лиля, - выдыхаю себе под нос, услышав слабые, будто крадущиеся, шаги за закрытой дверью. Через щели проникает мягкий желтый свет.

Значит, уже уложила мальчишек, но почему-то сама спать не пошла. Спустилась вниз, зажгла тусклую лампу и бесцельно бродит по гостиной, судя по мельтешащим теням. Два серых пятна приближаются к двери, перерезая полоску света внизу.

- Входи, Лиль,