Занимательная история Древней Церкви. От гонений к триумфу - Владимир Соколов

праздноваться и в будущем, независимо оттого, на какое число падал этот день. Акцент ставился на славе и торжестве Христа, воскресшего из мертвых и воскресившего вместе с тем всю человеческую природу.

По этой причине, а также из-за путаницы в календарях и летосчислениях Пасху в сирийской Церкви справляли иногда на 4–5 недель раньше, чем в александрийской. В Риме вообще использовали свой календарь, где первое равноденствие приходилось не на 21, а на 25 марта. В результате, например, в 387 году Пасху праздновали в Александрии 21 марта, а в Риме — 25 апреля.

Вопрос о праздновании Пасхи поднимался несколько раз и с каждым разом ставился все более остро, пока римский папа Виктор не пригрозил малоазийцам, что отлучит их от церкви, если те не откажутся от своего обычая. Но те твердо ответили, что их празднование древнейшее и унаследовано еще от апостолов Иоанна и Филиппа. Дело осложнилось тем, что в самом Риме некий Власт ввел схизму, установив справлять Пасху по малоазийскому обычаю. Папа Виктор в конце концов отлучил непослушных, несмотря на уговоры св. Иринея и неодобрение многих епископов. Так появился раскол четырнадцати-десятников (от 14 нисана), который просуществовал до V века.

Вопрос о Пасхе встал на Первом Вселенском соборе в Никее. Император Константин был решительно против празднования Пасхи по сирийскому обычаю, то есть одновременно с иудейской. Иудеи будут смеяться, говорил он, что христиане не могут даже отпраздновать свой самый важный праздник, не прибегая к иудейским обычаям; да и вообще, ни в чем не стоит следовать этому богоубийственному народу. В конце концов Никейский собор подтвердил правильность празднования Пасхи по западному варианту и особо оговорил, что она не должна совпадать с Пасхой иудейской: «Да не будет у нас ничего общего с ненавистным иудейским народом: мы приняли от Спасителя другой путь».

Положительным следствием всего этого было то, что для удобства исчисления дня Пасхи римский аббат Дионисий Малый в 525 году ввел летосчисление от Рождества Христа, которое существует до сих пор.

Читайте в приложении. Летосчисление в Церкви

Часть IV

КАК ИМПЕРАТОРЫ СТАЛИ ХРИСТИАНАМИ,

ИЛИ ЦЕРКОВЬ ТОРЖЕСТВУЮЩАЯ

Глава первая

Константин

Митра или Христос

После долгих гражданских войн римским императором стал Константин Великий. Его отец Констанций Хлор был приверженцем культа Митры — персидского Бога-Солнца. Чужие божества в изобилии наводняли позднюю империю, и Митра, invicti solis («непобедимое солнце»), пользовался наибольшей известностью, особенно среди военных и купцов. В некоторых чертах митраизм напоминал раннее христианство: римские легионеры, вступавшие в это закрытое общество, посещали подземные храмы с алтарями, проходили таинственное посвящение и участвовали в молитвенных службах, причащаясь хлебом и водой. Но по духу митраизм не имел с христианством ничего общего. Это была еще одна вариация все той же языческой религии с примесью астрологических восточных культов и мистерий. Митру изображали юношей в коротком развевающемся плаще и фригийской шапке, убивающим ножом быка, которому скорпион отгрызал фаллос, чтобы излившееся семя произвело все живое на земле. В отличие от христианства, митраизм был чисто мужской, даже солдатской религией, не допускавшей к участию женщин. Он проповедовал мужество, честность и воинскую доблесть, что особенно нравилось императорам, охотно внедрявшим новую веру в государстве.

Сын Констанция Константин унаследовал от отца симпатии к этому культу. Он сам был превосходным воином, еще при Диоклетиане служил в Никомедии и участвовал в походах в Персию и Египет, а потом блестяще воевал в Галлии против франков и аллеманов. Религиозно настроенный царевич с уважением относился к вере своих солдат и даже имел некое видение, в котором ему явился бог солнца. Но объективно интересы империи все больше склонялись к религии Христа. Причины, по которым государство отвергало христианство, к тому времени уже рассеялись или смягчились. За триста лет оно перестало быть новой и подозрительной религией, превратившись в религию древнюю и почтенную. Узнав его получше, люди убедились, что в нем нет всех тех ужасов и преступлений, в которых обвиняли христиан. Наоборот, это были добропорядочные и мирные граждане, приятные люди и хорошие соседи. Но самое главное, империя обнаружила, что христианство вполне совместимо с устройством государства и прекрасно вписывается в его структуру. Впервые познакомившись с учением Христа, власти могли опасаться, что учение о всеобщем братстве и любви, отвержении мира и неосуждении ближнего будет плохо уживаться с общественным благом и государственной пользой. Эти опасения оказались напрасными. Константин нашел в христианах добрых подданных, послушных власти и своим пастырям. Христиане показали, что могут торговать, судить и воевать не хуже язычников. К тому же религиозное рвение и церковное единство делали их более сплоченными, более энергичными, чем разрозненное и отживавшее свой век язычество. Император понимал, что, если не заставлять христиан приносить жертвы языческим богам, они могут стать преданной и надежной опорой государя. Для этого следовало только провести религиозную реформу.

Знамение

Но окончательно подтолкнули его к этому события, имевшие отношение скорей к политике, чем к вере. После Диоклетиана в империи наступило время смуты, когда на власть претендовало сразу пять официальных цезарей. После нескольких гражданских войн их число сократилось до двух — Константина и Максенция. В жизни Константина наступил решающий момент: либо он станет императором, победив своего соперника, либо падет от руки Максенция. Силы были неравны: армия Максенция имела большое преимущество в опыте и численности, поэтому даже среди сторонников Константина многие считали предстоящую битву безнадежной. К тому же языческие гадания давали ему дурные предзнаменования, а благоприятные — Максенцию.

Однажды во время похода, когда Константин спал в своей палатке, ему во сне явился некий бог, который повелел изобразить на щитах своих солдат эмблему в виде буквы X, перекрещенной с буквой Р. Такой монограммой обозначались обычно имена людей, начинавшиеся на «х» и «р», или наоборот. Божество пообещало, что с этим знаком император одержит победу над Максенцием. Проснувшись, Константин стал выяснять, кто ему явился, и призванные в