Преподаватель - Юлия Хокка

Преподаватель тут же метнул на меня полный ненависти взгляд, его губы превратились в тонкую, плотно сжатую линию. В этот момент я осознала свои слова и то, где я их произнесла. Страх словно окатил холодной водой, заставив вмиг остыть.

– Если у вас есть какие-то проблемы, обратитесь к психологу. У меня же иная специализация, так что не имею права их решать и не имею желания вас выслушивать. – Голос Олега Сергеевича звучал ровно. Он обладал удивительным самообладанием, вот только его глаза, прикованные ко мне, продолжали метать молнии и раскаленные искры. – И тема лекции сейчас другая. Давайте займемся психогенетикой, а не выставлением личного, – он намеренно выделил это слово интонацией, – напоказ. Согласны? Мы же не в детском саду.

Потупившись, я судорожно втянула воздух. Слова Шефера звонко ударили, подобно хлысту.

– Извините, – тихо выдавила я.

– В следующий раз я верну ваши тесты, те, кто получил неуд, подготовьте реферат по заваленной теме. Минимум десять страниц. А сейчас… кто-нибудь может дать определение лонгитюдного метода? – Преподаватель чуть прищурился, обводя аудиторию взглядом. – Слушаю, Марина.

Ну, конечно…

– Это длительное наблюдение за одной и той же группой людей, – немного растерянно начала Рубинова. – Оно позволяет отследить, как генетика и среда влияют на психологическое развитие и черты личности в динамике, и установить причинно-следственные связи.

Шефер кивнул, не глядя в мою сторону.

«… и не имею желания вас выслушивать», – эхом прозвучал в черепе его голос.

Мелкая дрожь перешла от рук во все тело.

«… а не выставлением личного напоказ.»

Я затравленно забегала глазами по аудитории. Что же я наделала? А если теперь слухи поползут?.. Господи, у Олега Сергеевича будут проблемы. И у меня тоже. Ну все, можно сразу забирать документы. В любом случае Шефер меня уничтожит.

Паника обвила позвоночник и постепенно распространялась по всей нервной системе. Медленно втянув носом воздух, я вздохнула и заставила себя снова посмотреть на Олега Сергеевича.

Он как ни в чем не бывало продолжал вести лекцию, повторно рассказывая о методах психогенетики. И параллельно собирал кубик Рубика. Его движения были дергаными и резкими – казалось, он вот-вот сломает головоломку.

Через пару минут, сделав паузу, Шефер уставился в стену. Он сжал кулак так сильно, что на кисти вздулись вены. Его лицо превратилось в каменную маску, а в ледяных глазах застыл такой холод, что, казалось, ими можно заморозить заживо. Судя по перешептываниям, одногруппники тоже заметили странное поведение преподавателя. С задних парт тихо прозвучало мое имя.

Вскочив с места, я схватила свои вещи и быстро вышла из аудитории, забыв про валяющийся на полу колпачок. Поддавшись эмоциям, я совершенно не отдавала себе отчета, что это может вызвать лишь дополнительную волну слухов.

Шквал противоречивых чувств накрыл с головой. Я разрывалась между ненавистью к себе и жалостью, между желанием ударить Олега Сергеевича и прижаться к нему. То хотелось закричать во весь голос, то забиться в угол без единого звука. В груди все кипело, подмывало сорваться с места и понестись в неизвестном направлении, вот только куда бы я ни побежала – от себя не скроешься.

Ноги снова привели меня на запасную лестницу. Но в этот раз за мной никто не пришел. Мысли роились в голове, и все сводились к одному – к обвинениям себя в том, что ляпнула все те глупости, не подумав. Шефер был прав. Детский сад.

На перерыве я быстро схватила куртку и сбежала из университета, чтобы не отвечать на вопросы одногруппников.

Сильный ветер кружил снег, поднимая его в воздух. Серое небо не пропускало солнечные лучи и опустилось так низко, что высокие многоэтажки касались его своими крышами.

Остановившись на светофоре, я достала телефон. На экране висели уведомления о новых сообщениях от Насти, Алены и… Яны. Проигнорировав их, я позвонила Машке.

Разглядывая самоучитель по английскому языку в яркой обложке, я совершенно выпала из реальности, не замечая Антона. Мы встретились в нашем городе и решили съездить в торговый центр на окраине Москвы, но прогулка не помогала отвлечься. Забыть о переживаниях не получалось, а вот о бедном парне – наоборот, с легкостью.

– Лесь, – раздался хрипловатый голос за моей спиной, – слушай, я поговорить с тобой хотел… – нерешительно произнес Тоха.

Обычно его речь звучала нормально, он не косил под известного гранж-музыканта – видимо, просто в очередной раз приболел. Еще бы, как тут не охрипнуть, если целыми днями торчишь на улице и пьешь ледяное пиво даже зимой?

Спокойный, как правило, флегматичный, сейчас он переминался с ноги на ногу, с преувеличенным интересом изучая напольную плитку. Такое поведение было для него совершенно нетипичным.

– Прямо здесь? – неохотно спросила я, задвигая самоучитель обратно на полку. Надо будет глянуть цену в интернет-магазине.

– Ну… – Теперь глаза Антона бегали по сторонам. – Просто… давно хотел, и вот…

– Ладно, – вздохнула я, привалившись плечом к стеллажу. – Слушаю.

– Как думаешь, у Машки с Артемом это все еще надолго? – протараторил он.

Мои брови изумленно взлетели.

Взрослый мужчина в мешковатой куртке подошел к соседнему разделу и хмуро на нас посмотрел.

– Пойдем кофе выпьем? – предложила я, косясь на незнакомца.

– Да, давай, – с готовностью согласился Тоха.

Мы побрели на фудкорт. Там, как всегда, было много народу. Где-то рядом зашелся в истеричном крике ребенок, и от этого звука у меня зазвенело в ушах.

Несмотря на большое количество людей, нам все же удалось отыскать свободный и почти уютный столик. Антон принес два стаканчика кофе и сел напротив. Он по-прежнему сильно нервничал: теребил цепочку на шее, постоянно поправлял осветленную челку, бегал глазами по залу, говорил быстро и со странными паузами.

Если бы не его вопрос про Машку, я бы решила, что он собирается признаться в чувствах ко мне и предложить встречаться – возможно, по наводке подруги. Но зачем тогда спрашивать про чужие отношения? Дело явно было в другом.

– Ну, я слушаю тебя, – спокойно произнесла я, глядя на Тошку.

Он тяжело вздохнул:

– Лесь, я…

– Господи, да скажи прямо, что случилось. Я нормальный человек, все пойму, не переживай.

– Мне нравится Маша, – снова протараторил он.

– Что? – Стаканчик замер у моих губ.

Я и раньше замечала за ним что-то подобное, но никогда не принимала эти подозрения всерьез. Потребовалось время, чтобы разговорить парня – он долго не мог спокойно рассказать о своих чувствах, но все же открылся.

Оказалось, он влюблен в Машку чуть ли не с первого дня