Лис и Теа.Роквью - Яна Гаврилова

– Я тоже скучаю по тебе, – шепчу я, – Почему ты еще не ложился?

– Я в мастерской. Работал над картиной, много курил и представлял тебя, сидящей на перевернутом ведре.

Я смеюсь.

– Боже, в моей голове это выглядит ужасно.

Алистер смеется вместе со мной.

– На самом деле, я солгал.

– В чем именно?

– Я представлял, что ты поешь для меня. И это было чертовски красиво.

– Я спою для тебя, когда вернусь, – обещаю я.

– А можешь сделать это прямо сейчас? – просит Алистер, удивляя меня, – Немного. Мне нужно услышать тебя.

Я закрываю глаза и представляю, что Алистер сидит рядом со мной. Я сижу, уткнувшись ему в грудь и прижимаюсь губами к тому месту где изображена лиса. Я вижу каждую деталь его татуировки и огонь вспыхнувший во мне пылает с такой силой, что это ошеломляет меня.

И я начинаю петь для него.

Его вздох раздается на другом конце провода.

Эта песня предназначается для него.

Для Алистера.

Я спускаюсь к завтраку, Харпи подхватывает меня на руки и кружит по кухне.

– С днем рождения, сестренка. Мне, показалось, или я слышал, как ты пела?

– Не показалось, – отвечаю я, когда Харпи опускает меня на пол. После разговора с Алистером, я получила поздравления от парней из «Vivify», Дилана и Бостон.

– Мне нравится, что ты снова стала собой.

– Да, – улыбаюсь я, – Мне тоже.

До самого вечера я не занималась ничем, что можно было бы считать стоящим. Смотрела кино, накрасила ногти красным лаком и накрутила волосы в изящные локоны.

В шесть часов вечера мы прибыли в ресторан на вечеринку в честь моего дня рождения, где собрались родственники семьи Гилмор. Меня обнимали, спрашивали о моей жизни в Нью – Хоуп и разумеется не обошлось без песен. Но с каждой секундой, что я проводила на своем празднике, во мне росла потребность.

Потребность посетить дом отца.

Пока гости веселились в ожидании торта и фейерверков, я нервно бродила из угла в угол, потягивая шампанское. Мне было необходимо оказаться там и это желание дико пугало меня.

– Ну, что сестренка? Веселишься? – из толпы выныривает Харпи. Он забирает пустой бокал из моих рук и меняет на новый. Честно говоря, я даже не заметила, когда он опустел.

– Эм, стараюсь, – усмехаюсь я, прогоняя прочь мысли о доме.

Харпи прикладывается своим бокалом к моему и раздается звонкий «дзинь».

– Стоит отдать должное, мама действительно хороша во всем этом.

– Она замечательная.

– Знаешь, сегодня я вспоминал, как мы с тобой познакомились.

– Мой отец проводил похороны твоего дедушки, – подхватываю я, – Так себе история, не находишь?

– Я ненавидел этого старого мерзавца, – фыркает Харпи.

– Тебе было всего три.

– Он хорошо постарался.

Не сумев сдержаться, я смеюсь.

– Я просто хочу сказать, что каждое чудовищное событие может нести в себе что – то хорошее. Когда умер мой дед, я нашел тебя. Когда Джона арестовали ты стала частью нашей семьи. Даже в самой непроглядной тьме, есть место свету.

– Кажется, ты слишком много выпил, – произношу я, с легкой улыбкой.

– Возможно, – соглашается Харпи, – Пойдем, Тэй – тэй. Пора резать именинный торт.

Прежде чем задуть свечи на своем торте, я загадываю одно единственное желание.

Я хочу обрести покой.

После того, как отгремел последний салют, мы с Харпи и его родителями загрузились в машину, набитую подарками и отправились домой.

Когда Стивен собирался завернуть в переулок, ведущий к дому Гилморов, я его остановила.

– Постойте, – прошу я.

Стивен свернул на обочину. Сидящая впереди Глория повернулась, а рядом со мной напрягся Харпи. Я почувствовала это, даже не глядя на него.

– Вы можете отвезти меня…

– Сегодня? – Харпи не дал мне закончить, и Глория стрельнула взглядом в своего сына.

– Думаю, я готова, – прошептала я.

– С ума сойти, – пробурчал Харпи и отвернулся к окну.

Я смотрю на Глорию.

– Пожалуйста.

Поджав губы, женщина вздыхает и смотрит на своего мужа. Они ведут молчаливые переговоры и спустя несколько секунд, автомобиль приходит в движение, и Стивен ведет его в сторону дома моего отца.

Моего дома.      

– Милая, пойти с тобой? – спрашивает Глория.

Я качаю головой.

– Нет, не стоит. Вы можете ехать домой. Я вернусь завтра утром.

– Ты уверена? – грубый голос Стивена раздается в полумраке салона автомобиля, – Мы подождем сколько нужно.

– Все в порядке, – я открываю дверь и выставляю ногу на улицу, – Спокойной ночи.

Я вышла из машины и захлопнула дверцу. Облаченная в праздничное платье, я посмотрела на дом, в котором выросла. Он был все таким же, как в тот вечер, когда я была здесь в последний раз. С крышей из черепицы, отделкой из натурального камня и множеством окон. С западной стороны дом по – прежнему окружали деревья, а где – то неподалеку было кладбище.

Но несмотря на все мрачные секреты, что прятались в стенах этого дома, сегодня я не чувствовала страха. Скорее я была взволнованна.

Автомобиль Гилморов все еще стоял на месте, когда я шагнула в сторону дома. Небольшое деревянное строение рядом с домом занимал офис похоронного агентства. Вывеска «Еще увидимся…» уже выцвела за годы отсутствия хозяина, а на двери висел большой замок.

У меня не было ключа от офиса, но ключ от дома лежал в сумочке. Глория дала мне его после того, как я заявила, что хочу побывать здесь.

Подбирая подол своего платья, я поднялась на крыльцо и достала и сумочки ключ. Вставила в замочную скважину и отперла дверь.

Я шагнула внутрь и услышала, как Стивен отъезжает от дома. Теперь я осталась здесь одна.

Я щелкнула выключателем и в доме зажегся свет. Здесь было чисто, не было давнего слоя пыли и приятно пахло и в этом была заслуга миссис Гилмор. Прийти в старый провонявший сыростью дом было бы в разы труднее. Сейчас дом выглядит так, словно его владельцы улетели в отпуск и вот – вот должны вернуться.

Двигаясь по дому, я внимательно изучала каждую его деталь. Точнее, вспоминала. В памяти всплывали мелкие фрагменты из прошлого.

Я вошла на кухню. На сушилке возле раковины стояла моя кружка с «Белоснежкой», из которой я любила пить какао, а к холодильнику были прикреплены мои детские фото. Я вспомнила, как украдкой таскала продукты из этого холодильника, чтобы отнести их Дарену и он мог хоть немного поесть. Тогда единственной моей проблемой было то, что мой парень мог умереть от голода, в то время, как под крышей моего собственного дома по – настоящему умирали люди.