Лис и Теа.Роквью - Яна Гаврилова

class="p1">Я обхожу каждую комнату, за исключением спальни отца. В моей детской спальне тоже было прибрано, а над кроватью до сих пор болталась гирлянда, которую я повесила на свое последнее Рождество в этом доме.

Внезапно на меня накатывает усталость. Вероятно, этот день был слишком эмоциональным, чтобы пройти бесследно, поэтому я скидываю с себя платье, включаю гирлянду и забираюсь в постель.

– С днем рождения, меня, – шепчу я, в тишину своего дома и медленно уплываю в сон, чтобы вскоре встретить новый день.

Жаль, что я не знаю, что он приготовил мне новый сюрприз.

Я просыпаюсь около десяти утра. В телефоне меня ожидает сообщение от Харпи, которому не терпится забрать меня. Я пишу, чтобы он успокоился и приезжал через несколько часов.

Ночь прошла спокойно, меня не мучали кошмары и не было похмелья, так что можно считать это удачей. Все было не так уж и плохо.

Выбравшись из постели, я принимаю душ и отправляюсь на кухню, чтобы сварить кофе. Единственное чего я не делаю – не решаюсь раздвинуть занавески на окнах. В этом плане, я все еще остаюсь трусихой.

После чашки кофе, я просыпаюсь окончательно и снова исследую дом. Теперь, при дневном свете, он кажется совсем безобидным.

В гостиной я включаю телевизор, но он ничего не транслирует, так как никто много лет не платил за кабельное. Тогда я достаю из тумбы под телевизором фотоальбом. Рассматривая свои снимки с отцом, я пытаюсь уловить хотя бы крошечный намек на его суть, но у меня не получается. Я вижу лишь счастливого отца рядом со своей малышкой.

Малышкой, которая так сильно на него похожа.

Я убираю фотоальбом обратно в тумбу и шагаю в единственную комнату, которую я так и не посетила.

Спальня моего отца…обычная. Кровать, шкаф, письменный стол и комод.

Чертов комод.

Раньше я не понимала почему отец постоянно двигает его, а потом выяснилось, что именно под этим проклятым комодом находился спуск в подвал.

Сейчас он стоит на том же самом месте, и я ощущаю, как мой позвоночник опоясывает пронзающий холод, поэтому мне хочется поскорее убраться отсюда.

Но я не ухожу.

Мой взгляд падает на потрепанный ежедневник аккуратно лежащий на письменном столе. У него черная матовая, местами выцветшая обложка.

Отложив свой уход, я беру находку в руки и меня словно пронзает удар тока. Опустившись на кровать отца, я открываю ежедневник и сразу узнаю его почерк.

Все, что я прочту дальше станет ужасающим открытием и будь у меня выбор, я бы предпочла никогда не встречаться лицом к лицу с этой правдой.

№14

Ее звали Баккарди. Она была терпкой, как ром и жгучей, как сам Ад. В вечер, когда я заприметил ее, она сидела в баре…

№5

Пятой была Хлоя. Она возвращалась из библиотеки и совсем не думала о том, что больше никогда туда не вернется. Последним ее желанием был шоколадный батончик «Малышка Рут».7Теперь я часто покупаю их, чтобы почтить память Хлои.

№10

Айрис.

Она жаждала дать отпор, но молоток в моей руке оказался сильнее…

№4

Сью.

Официантка из бара «Энджой».

Сильнее всего тосковала по своей умершей кошке.

Теперь они лежат рядом.

№17

Люси. Эта женщина стала для меня особенной. Почти такой же, как мать моей Теи.

Люси была такой податливой и послушной, что однажды у меня невольно промелькнула мысль отпустить ее. Она просила меня позволить ей вернуться к сыну.

Через неделю ее пребывания в моем логове, я разрешил Люси войти в мой дом. Принять душ и выпить чашку горячего кофе. Я поехал в магазин и купил для Люси новое белье. Я не предусмотрел этого, но малышка Теа случайно увидела ее, когда Люси выходила из ванной. Кажется, Люси понравилась моей малышке.

В одну из ночей, я притащил Люси в свою спальню. Я был убежден, что она ничего не выкинет, поэтому позволил этому произойти.

Люси спала в моей постели. Я обнимал ее, как обнимал бы свою жену.

Люси Ламберт.

Ей бы подошла моя фамилия.

В ней было что – то невообразимо исключительное, и, если бы наша встреча состоялась в другой реальности, она бы определенно стала женщиной, на которой я бы хотел жениться.

Убивать Люси оказалось труднее всех.

Она не сопротивлялась.

Сопротивлялся я.

Она смирилась.

Не смирился я.

Я до сих пор думаю о ней…

Тошнота подкатывает к горлу, я несусь в ванную и ныряю головой в унитаз. Поверить не могу, что все это происходило на самом деле. Меня душат слезы, и я пытаюсь глотнуть воздуха, между приступами рвоты.

Я помню эту женщину.

Семнадцатую.

Я закрываю глаза и мысленно переношусь на много лет назад.

– Ты такая красивая девочка, – произносит теплый женский голос, пока его обладательница поглаживает меня по голове, – Я слышала, как ты поешь. Тебе нравится петь?

– Да, очень, – отвечаю я, – Папа говорит, что мой голос особенный.

– Твой папа прав.

Мы сидим на полу в нашей гостиной. От женщины пахнет чистотой, цветочным гелем для душа и мятной зубной пастой. Ее ярко – рыжие волосы, еще немного влажные после душа, а глаза…глаза очень печальные. Временами она поглядывает на дверь.

– Ты хочешь уйти? – спрашиваю я.

– Думаю, я бы хотела, но твой папа…, – женщина замолкает, так и не сказав почему папа против, чтобы она ушла.

– Почему ты хочешь уйти? Тебе у нас не нравится?

– Мне нужно вернуться к сыну. Думаю, он скучает по мне.

– Как его зовут?

– Алистер. Это значит защитник.

Печальные глаза женщины наполняются слезами, и она отворачивается.

Я поднимаюсь с пола и иду на кухню. Там я беру из стоящей на столе корзинки, шоколадный батончик «Малышка Рут». Папа покупает только их.

– Держи, – я протягиваю женщине батончик, – Когда мне грустно, я всегда прошу у папы шоколад. Он не всегда разрешает. Говорит, что сладости плохо влияют на голосовые связки.

– Спасибо, – женщина поднимает руку, чтобы вытереть слезы и рукав ее халата сползает вниз, обнажая кожу. Истерзанную кожу, покрытую россыпью грязно – синих пятен…

Реальность выбрасывает меня из воспоминаний многолетней давности, и я понимаю, что все это время находилась в самом эпицентре кошмара. Боже, возможно, я могла бы спасти эту женщину.

Почему он остановился именно после нее? Почему она стала завершающей жертвой в этом бесконечном круге ада?

Мать