Лис и Теа.Роквью - Яна Гаврилова

Последняя жертва моего отца была матерью человека, которого я полюбила всем сердцем. Если ад на земле существует, то только что я оказалась в самом пекле. Хуже быть уже не может. Он возненавидит меня, как только узнает.

Я отползаю к стене, закрываю лицо руками и рыдаю так сильно, что мое сердце практически останавливается.

– Тэй – тэй? – слышу я, сквозь собственные рыдания, голос Харпи и меня начинает трясти еще сильнее.

Господи, это не может происходить на самом деле!

– Милая, что случилось? – Харпи падает рядом и сгребает меня в охапку, – Тэй – тэй, поговори со мной?

Друг успокаивающе покачивает меня, пока я цепляюсь за его рубашку, как делала это всегда. Это напоминает мне вечер, когда отца арестовали. Тогда я думала, что хуже уже ничего быть не может.

– Харпи, это конец… Все кончено… Он возненавидит меня, – произношу я между приступами плача.

– О чем ты говоришь?

Я протягиваю другу проклятый блокнот.

Глаза Харпи бегают по странице.

– Что это за чертовщина?

– Это его записи…Его жертвы, Харпи, – всхлипываю я, – Посмотри кто был последней…кто был семнадцатой.

Харпи перелистывает страницу за страницей, пока не натыкается на последний лист. Проходит всего несколько секунд, но мне кажется, что проносится вечность пока Харпи читает эти строки, пропитанные ложью и болью.

– Пресвятые угодники, – пораженно шепчет друг и переводит взгляд на меня, – Здесь написано, что ее звали Люси Линмор. Она…?

– Мать Алистера, – договариваю я, – Мой отец похитил и убил его мать.

– Черт, Тэй – тэй. Мне так жаль.

– Что мне теперь делать, Харпи?

Харпи молчит.

– Ты должна рассказать ему, – спустя время произносит Харпи. Мы все еще сидим на полу в ванной комнате отца, и я по – прежнему цепляюсь за его рубашку, как за единственное средство спасения.

– Я боюсь, что он возненавидит меня.

– Возможно, так и будет, Тэй – тэй, – тихо говорит друг, – Но умолчать об этом будет большой ошибкой. Алистер, мудрый парень. Он будет способен понять.

– А что, если нет? – из моих глаз снова брызгают слезы, – Харпи, он будет смотреть на меня и видеть во мне убийцу своей матери.

– Ты не убийца, – возражает Харпи.

– Я – нет. Но я его дочь. Я дочь человека, который отнял у него мать.

– Ты не делала этот выбор и не можешь нести за него ответственность.

Я смотрю на лежащий рядом ежедневник отца и несколько слезинок вновь обжигают щеки.

– Харпи, я влюбилась в него.

– Знаю, – отвечает друг, – Поэтому и говорю, что ты должна рассказать Алистеру правду. Не будь трусихой, Тэй – тэй. Все будет хорошо, я тебе обещаю.

Харпи поднимается на ноги и помогает мне подняться.

– Давай убираться отсюда пока ты не обнаружила очередной кошмар.

Я киваю.

Очевидно, это получается у меня лучше всего.

Обнаруживать кошмар.

***

Я все – таки трусиха. Прошла неделя с тех пор, как мы с Харпи вернулись из Рединга, а я так и не поговорила с Алистером. Как только я открывала рот слова застревали в горле, и я просто не могла заставить их вырваться наружу.

Я понимала, что вопреки уверениям Харпи, Алистер откажется от меня. Я бы не стала его винить. Поэтому я как самая настоящая трусиха прячу от него правду и наслаждаюсь проведенным с ним временем. Алистер приходит на мои репетиции, а я провожу свободное время в его мастерской. С каждым днем мы сильнее привязываемся друг к другу, и я стараюсь подготовить себя к катастрофе, приближение которой остается лишь вопросом времени.

Несколько дней назад он спросил меня о Дарене. Алистер помнил, как мы столкнулись с ним на заправке, и я рассказала, что он мой бывший парень. Разумеется, я умолчала, что, когда мы встретились он был бездомным бродягой. Мне не показалось, что Алистер ревновал. Он просто интересовался моей прошлой жизнью, а вчера его интерес едва не привел меня к сердечному приступу.

Алистер спросил о моем отце.

– Расскажи о своем отце, – попросил он, – Он сильно баловал тебя в детстве?

– Да, – ответила я, между бешенным биением сердца, – Баловал.

Он дарил мне украшения жертв своих преступлений. Это была еще одна жуткая правда, которую я узнала из дневника своего отца.

С помощью Картера мне удалось избежать дальнейших расспросов. Он позвонил Алистеру и переключил его внимание на себя.

С каждым днем становилось все труднее сдерживать правду.

– Ты поговорила с ним? – Харпи набрасывается на меня, едва я переступаю порог нашей квартиры. Я только что вернулась после репетиции с группой.

– Нет.

– И когда ты планируешь это сделать? Тэй – тэй, чем дольше ты откладываешь этот разговор, тем трагичнее будет его исход.

– Трагедии в любом случае не избежать, – я прохожу на кухню и наливаю себе стакан холодной воды.

– Хочешь я поговорю с ним? – предлагает Харпи.

– Нет, но спасибо. Завтра Алистер придет на концерт «Vivify» думаю после я буду достаточно храброй, чтобы, признаться.

Харпи сокрушенно вздыхает.

– Да поможет тебе Бог, девочка.

Только он.

Иначе это будет слишком больно.

Глава 31

Теа

Весь следующий день я была, как на иголках. Носить в себе тот груз, что открылся мне в доме отца, становилось невыносимо и мне все труднее становилось с ним справляться. Я находилась в шаге от прыжка в бездну.

Я отчаянно пыталась сосредоточиться на предстоящем концерте, но мои мысли все время уносились в тот день, когда я держала в руках дневник Джона Ламберта.

Меня мучали вопросы, как он оказался в доме и почему полиция не забрала его? И видела ли его Глория, когда приходила делать уборку? Конечно, я не сообщила ей о своей находке. Я бы предпочла вообще никому не говорить о ней, но так уж вышло, что рядом со мной находится человек, который больше всех заслуживает знать правду.

Это было похоже на бег по кругу. Чертов замкнутый круг и был лишь один способ выбраться из него.

Рассказать Алистеру правду.

Но сначала мне нужно выступить на концерте.

Мысль о предстоящем концерте немного успокаивает меня, и я все – таки начинаю приготовления. Тщательно подбираю наряд, укладываю волосы и прокрашиваю каждую ресничку. Я думаю о том, что раз уж возможно сегодня состоится наша последняя встреча с Алистером, пусть он запомнит меня красивой.

Сегодня я буду петь для него.

Когда пришло время выезжать, я еще раз оценила свое отражение и попыталась проговорить свое признание.

«Знаешь, Лис, я хотела тебе кое – что рассказать. Помнишь, ты рассказывал, что твою маму убили, когда ты был