Джонни Уокер. Супершпион КГБ - Борис Юрьевич Сырков

Уитуорт сказал, что в связи с переездом у него не было времени дофотографировать подлинники радиограмм, украденные на «Дерзновенном» и принесенные домой. Уокер пришел в ярость:

– Не морочь мне голову. Все очень серьезно. Если ты попытаешься обмануть людей, на которых я работаю, то они убьют тебя. Это не какие-то безобидные парни с офисами в центре Нью-Йорка.

Одновременно Уокер очень испугался. Что скажет русский связной, когда узнает, что Уокер явился к нему на встречу с пустыми руками? Неожиданное увольнение Уитуорта с военно-морской службы должно было само по себе сильно огорчить связного. И Уокер не хотел дополнительно давать ему повод для подозрений в свой адрес.

Вместе с Уокером испугался и Уитуорт. Он сказал, что оставшиеся несфотографированными подлинники радиограмм находятся при нем. Нужно только их дофотографировать. Но Уитуорт не хотел заниматься этим в автодоме. В любую минуту могла вернуться Бренда, и он категорически не желал, чтобы она застала его на месте преступления. Поэтому Уокер и Уитуорт отправились на автомобиле в ближайший мотель и сняли там номер. Уитуорт установил на комоде яркую настольную лампу, привезенную с собой. Он занялся фотосъемкой, а Уокер, сидевший рядом на кровати, подавал ему очередную страницу всякий раз, как слышал звук срабатывания затвора на фотоаппарате.

После того как Уитуорт дофотографировал подлинники радиограмм, Уокер успокоился. В конце концов его шпионские дела обстояли не так уж и плохо. Теперь ему было что передать связному при следующей встрече. А Уитуорта можно было попытаться вернуть в ряды тайных агентов, когда он устроится на работу в какое-нибудь оборонное предприятие.

15 февраля 1984 года Уокер встретился в Вене со связным и услышал от него ужасную новость: фотографии, переданные Уитуортом в Сан-Леандро 3 июня 1983 года, оказались испорченными.

– Испорченными? – переспросил Уокер. Связной пояснил, что при съемке Уитуорт неправильно навел свой фотоаппарат на резкость. В результате разобрать хоть что-то на сделанных фотографиях было совершенно невозможно. Один сплошной серый туман. Связной перешел на зловещий шепот:

– Какую опасную игру вы затеяли? Она грозит вам очень неприятными последствиями.

Уокер подумал, что в этот самый момент снайпер КГБ разглядывал его через оптический прицел своей винтовки. В любой момент мог раздаться смертельный выстрел. И тут Уокера осенило. Уитуорт намеренно испортил фотографии. Он уже тогда принял решение уволиться с военно-морской службы и опасался, что, узнав об этом, Уокер или его связной откажутся заплатить ему гонорар, положенный за шпионские услуги. Поэтому Уитуорт впервые решился на кражу подлинников радиограмм. Он рассчитывал сполна рассчитаться их фотографиями за возможность жить на пенсии в спокойствии и достатке, если получит деньги за выполненную работу и ему будет позволено завершить свою карьеру тайного агента. Сделать эти фотографии Уитуорт мог в любой момент времени, ведь подлинники он хранил у себя в автодоме. А размытые фотографии являлись предупреждением о том, что может произойти, если его вдруг захотят обмануть. Сам Уитуорт не собирался никого надувать. Просто хотел сделать так, чтобы не надули его.

Уокеру такое поведение Уитуорта показалось чрезвычайно ловким. Он преисполнился чувством уважения к человеку, который так изобретательно борется за свою жизнь и благосостояние. Поэтому Уокер уверенно заявил связнику, что через некоторое время Уитуорт продолжит добывать секретную информацию. Лицо связного оставалось каменным, и он несколько раз повторил, что ситуация продолжала оставаться очень опасной. Но никаких снайперских выстрелов не последовало.

Связной приказал Уокеру больше не упоминать имена своих агентов и перспективных объектов вербовки в переписке и в любом разговоре. Вместо этих имен следовало использовать кодовые обозначения, придуманные в КГБ. Уокер должен был запомнить их и нигде не записывать. Но он никогда не имел привычки строго следовать указаниям русских связных. В самолете на обратном пути из Вены в Нью-Йорк Уокер перечислил кодовые обозначения, продиктованные ему связным, в маленьком блокноте с отрывными листами: Д – Джерри, К – Артур, Ф – Гэри, С – Майкл.

Главная надежда

Уокер искренне надеялся, что в ближайшее время сын станет его самым ценным и продуктивным агентом вместо Уитуорта. В июне 1983 года Майкл вернулся из своего первого дальнего похода на авианосце «Америка». Когда он делился с Уокером впечатлениями от этого похода, то упомянул, что впервые в жизни держал в руках документ с грифом «секретно». Майкл почувствовал, что отцу было интересно и радостно об этом узнать, хотя он не заявил о своих чувствах впрямую и ограничился короткой фразой:

– На флоте много должностей, на которых требуется допуск к государственной тайне.

Но Майкл был уверен, что сумел порадовать Уокера. Сыновья умеют угадывать настроение своих отцов.

В июле 1983 года Уокер беседовал с Майклом на разные темы в рабочем кабинете у себя дома. Настроение у Майкла было приподнятое оттого, что отец оказал ему доверие, пригласив для беседы в свое «домашнее святилище», куда разрешал приходить только самых близким ему людям. Это означало, что Уокер возлагал большие надежды на двадцатилетнего Майкла, пока служившего всего лишь йоменом[20] на авианосце. Майкл рассказал про мелкие придирки со стороны непосредственного начальника и про нынешние служебные обязанности. Обладая допуском к сведениям, составляющим государственную тайну, он надеялся, что это поможет ему получить продвижение по службе. Майкла удивил тот факт, что он получил свой допуск без особой волокиты. Тем более что на медкомиссии при зачислении на военно-морскую службу у него в крови было обнаружено присутствие веществ, запрещенных к употреблению.

– Но я быстро привел себя в порядок, – похвастался отцу Майкл и тут же пожаловался, что на денежное довольствие йомена невозможно было купить хорошую травку. В этот момент Уокер вдруг наклонился вперед над письменным столом и тихо произнес:

– Я заплачу тебе хорошие деньги, если ты принесешь мне со службы секретные документы.

Так просто? Никаких наркотиков? Вот, значит, как отец зарабатывает на безбедную жизнь! Подобным же образом Майкл впервые узнал про секс. До этого он подозревал, что во взрослой жизни людей присутствует что-то такое, о чем они не говорят при нем вслух. Потом Майкл узнал детали, и все сразу встало на свои места. Он явным образом не согласился принять «коммерческое предложение» отца. Но Уокер все равно считал само собой разумеющимся, что его сын будет действовать заодно с ним, и не ошибся в своих расчетах.

Вскоре после этого Уокер стал давать Майклу уроки шпионского мастерства. Они проходили в одной из спален на втором этаже дома Уокера. Первым делом он показал Майклу, как правильно обращаться с «Миноксом» – на каком расстоянии держать фотоаппарат от объекта фотосъемки и с какой скоростью ее вести. Майкл никогда не умел хорошо работать руками, и к тому же за его действиями пристально наблюдал отец. Поэтому потребовалось немало времени, чтобы Майкл освоил работу с «Миноксом».

Далее Уокер перешел к отработке с Майклом сценариев его поведения. Он играл роль начальника Майкла, а тот – тайного агента.

– Эй, матрос, зачем тебе понадобились эти секретные документы? – грозно спрашивал Уокер.

В ответ Майклу следовало сделать невинное лицо и без промедления с уверенным видом объяснить, что он забыл вернуть их на место или что собирался отнести их начальству.

Уокер сказал, что Майклу необходимо постоянно прислушиваться ко всем звукам вокруг себя. Чем бы ни занимался Майкл, он должен был вовремя обратить внимание на приближающиеся шаги. Уокер удалялся вглубь дома, а когда он возвращался, Майкл перечислял ему все звуки, которые слышал в его отсутствие.

Уокер требовал, чтобы Майкл проявлял максимальное терпение:

– Каждый раз, когда твой шеф набирает комбинацию на сейфовом замке, пытайся подсмотреть хотя бы одну цифру. Через неделю ты будешь знать всю последовательность. Никогда не торопи события.

В декабре 1983 года Майкл получил возможность продемонстрировать, насколько хорошо он усвоил шпионские уроки своего отца. Убедившись, что начальник был занят разговором по телефону, а дежурный офицер печатал что-то на пишущей машинке, Майкл схватил первый попавшийся под руку секретный документ и засунул под бушлат. Он сел в свой автомобиль, припаркованный на служебной стоянке,