Грозя бедой преступной силе...: Летучий боевой отряд Северной области (Том 1) - Григорий Кан

ним уже в 1890-е гг.: «Это была светлая личность по своему незлобивому характеру, идеальной честности и крайней чистоте и стойкости своих убеждений. Недюжинный литератор, не лишенный поэтического дарования, певец революционных настроений700, он в то же время был великолепным, увлекательным рассказчиком и хорошим, вдумчивым педагогом»701.

У Синегубов было десять детей. Старший сын, названный по имени отца Сергеем, родился еще в Петербурге. В Сибири у них появилось еще четыре сына и пять дочерей. Лев был пятым ребенком в семье: у него, помимо Сергея, имелись еще два старших брата и сестра Наталья. Синегуб-старший по отбытии каторги перешел в мещане, поэтому Лев тоже стал мещанином.

Денег на содержание такой большой семьи не хватало, и в 1890-1892 гг. Сергей Силыч жил и работал на золотых приисках Ниманской компании в Амурском крае. Туда же приехала и жена с детьми, и лишь самый старший — Сергей — оставался в Чите, где обучался в гимназии. В 1892 г. вся семья вернулась в Читу. В 1894-1897 гг. Синегуб-старший с супругой и детьми (кроме троих старших сыновей) снова живет и работает на приисках, а в 1897 г. переезжает в г. Благовещенск — административный центр Амурской области. Осенью 1900 г. семья Синегубов (кроме Льва, вплоть до лета 1901 г. остававшегося в Благовещенске, где он учился в гимназии) перебралась в Томск. И в Благовещенске, и в Томске Сергей Силыч зарабатывал на жизнь репетиторством и много печатался в местных газетах702.

Казалось бы, несмотря на трудности, семья Синегубов была светлой и гармоничной. Но неожиданно, по не очень понятным причинам, в их жизни началась черная полоса. В 1896 г. в Чите застрелился Сергей-младший, а в 1897 г., уже в Благовещенске, застрелилась 16-летняя красавица Наталья — любимая дочь Синегубов. Во избежание новых трагедий супруги Синегуб заявили своим детям, что в случае очередного самоубийства им придется хоронить собственных родителей, ибо они сами после этого покончат с собой. Самоубийства прекратились.

Однако драмы в семье Синегубов на этом не закончились. В 1903 г. умерла их четырехлетняя дочь, а в 1904 г. один из сыновей, будучи призван в армию, погиб на русско-японской войне. 20 октября 1907 г. умер в Томске от инфаркта и сам Сергей Силыч703.

Переехав в 1901 г. к семье в Томск, Лев Синегуб три года обучался в городской гимназии, откуда его попросили «за строптивый нрав и по подозрению в участии в демонстрациях» «убраться подобру-поздорову». Тогда он вернулся в Благовещенск, где в 1905 г. успешно сдал экстерном выпускные экзамены в местной гимназии704.

Соратник Г. В. Плеханова меньшевик Л. Г. Дейч так писал о центре Амурской области: «...Благовещенск, в котором тогда имелись 3 средних учебных заведения, общественная библиотека при городской думе и народная читальня, театр, телефоны и прочее, — как город, по своей культурности ничем не уступал, если не превосходил, подобные же губернские города европейской России»705.

Так что определенная культурная атмосфера в Благовещенске существовала, и, естественно, у Льва Синегуба был и родственный ему круг общения. Особенно тесно он сошелся с Надеждой Владимировной Ершовой, внучкой писателя П. П. Ершова, автора знаменитой сказки «Конек-Горбунок». Она была старше Льва

Синегуба на шесть лет и была близкой подругой застрелившейся Натальи Синегуб, с которой сидела за одной партой в гимназии. Эта трагедия и сблизила молодых людей. Впоследствии они обручились, став женихом и невестой706.

Однако супругами они так и не стали, ибо, получив аттестат, Лев Синегуб уехал в Петербург. Биографы Чемодановой Н. П. Шулепов и В. Ф. Пономарёв пишут, что он в том же году поступил в Петербургский университет707. Факт его пребывания в университете подтверждает и Калашников708, но остается неясным, на каком факультете учился Лев Синегуб и когда ушел оттуда.

Вообще о биографии Льва Синегуба с лета 1905 г. до конца 1906 г. источников не сохранилось. Неизвестно, в какое время он вступил в ПСР, какую работу вел в партии, где жил и с кем был связан. Неясными остаются и вопросы, касающиеся более ранних лет его жизни, — каким было его воспитание, был ли он когда-либо верующим, какие книги оказали на него влияние, почему он пришел к революционным идеям. Можно лишь предположить, что общий оппозиционный и революционный настрой появился у него с детства под влиянием родителей.

Из заявления Трауберга от 4-6 марта 1908 г. становится ясно, что Синегуб немало времени ждал приема в ЛБО и много раз обращался «к партийным учреждениям, дабы попасть в среду действующих террористов»709.

С датой вступления Синегуба в отряд источники расходятся между собой. Фельдман утверждает, что Синегуб стал членом ЛБО только к июню 1907 г.710, Калашников пишет примерно о конце лета 1906 г.711, а Шенберг сообщает в показаниях от 7 марта 1908 г., что Синегуб уже 18-19 февраля 1907 г. участвовал в попытке покушения на адмирала Ф. В. Дубасова712. Очевидно, что Фельдмана подводит память, но и дата, сообщаемая Калашниковым, тоже — ввиду характерной для него общей хронологической неточности и отсутствия каких-либо других подтверждающих

источников — кажется нам сомнительной. Наиболее вероятно, что истина находится где-то посередине и Синегуб вошел в отряд в декабре 1906 или январе 1907 г.

Трауберг и член ЛБО с июня 1907 г. Е. А. Иванова одинаково свидетельствуют, что Лев Синегуб четырнадцать раз выходил на дело в качестве террориста-исполнителя713. Помимо предприятия с Дубасовым, до декабря 1907 г. это были попытки убить министра финансов В. Н. Коковцова и министра юстиции И. Г. Щегловитова. Возможно, имели место и еще какие-то дела с участием Синегуба, сведения о которых не отразились в документах.

Тут вполне можно согласиться с Ивановой: «Какие нервы нужны, чтобы вынести это <...> Да каждый пустяк требует стальных нервов. Разве мало надо хоть бы на то, чтобы перенести снаряд, рискуя каждую минуту взлететь на воздух со всем окружающим?»714

Фельдман вспоминает, что Синегуб «отличался большой нежностью»715. С этим никто не спорит, но относительно других черт его характера в источниках есть разногласия. Иванова говорит, что он был веселым человеком, не склонным к мрачности и меланхолии: «...В промежутках между