Девять бесед 1843 года - Серен Кьеркегор

и что теперь он несёт ещё больше, но он рассчитывает на то, что палка так поможет ему в пути, что он больше выиграет от этого и легче одолеет путь. Если кто–то убедил бы его в том, что это не так, он не взял бы в дорогу палку; да и достигнув цели, он откладывает её в сторонку. Но если бы для человека, который ищет приобрести свою душу, необходимое для этого условие могло бы отделиться от того, условием для чего оно является, его положение оказалось бы самым шатким: ведь условием, делающим возможным приобретать душу, является обладание душой, поэтому если бы, приобретя свою душу, он утратил бы условие этого, он тем самым утратил бы и приобретённое.

Во внешнем терпение это условие, которое хвалят, покуда мир таков, как он есть, и поскольку опыт учит, что оно потребно в мире. Но оно не может во внешнем обеспечить совершенную надёжность как единое на потребу; ведь порой, пожалуй, нетерпение здесь даёт больше и скорее помогает получить желаемое. Поскольку внешнее сомнительно в качестве блага, то и любое условие, способствующее его приобретению, тоже способно быть лишь сомнительным, ведь побочным следствием несовершенства является то, что оно не надёжно, и нет ничего, что прочно могло бы обеспечить его надёжность. Совершенное, напротив, может приобретаться с полной надёжностью, поскольку оно приобретается, лишь становясь внутри собственной предпосылки. Возможно, некий торговец, действуя нетерпеливо, быстро обогатился, а другой напрасно ждал прибыли с терпением, — ведь и сорное семя тоже растёт в нетерпении, но доброе семя растёт только в терпении. Но также в терпении растёт и тот, надёжности положения кого не могут повредить ни какое сомнение или опыт. «Он растёт в терпении». В этом слове, опять же, условие и обусловленное нераздельны, и слово само указывает одновременно на двойственность и единство. Растущий в терпении растёт ведь и продвигается; но что в нём тогда растёт? Терпение. В нём растёт терпение, но посредством чего оно растёт? Посредством терпения. Слово, во–первых, указывает на то, в чём человек возрастает, подобно тому, как можно сказать, что некто возрастает в милосердии, в богатстве; во–вторых же, на то, посредством чего он возрастает, подобно тому, как можно сказать: посредством ума, посредством совета друзей или поддержки.

«Стяжать свою душу в терпении». Беря теперь это слово целиком и размышляя над тем, как следует его исполнять, мы видим, что первое, что для этого требуется, это терпение для того, чтобы понять, что ты не владеешь самим собой; терпение для того, чтобы понять, что стяжание своей души в терпении это делание терпения, и что поэтому ты не должен приковывать внимание к страданию, ведь это означало бы на самом деле расти в нетерпении. Слово подчёркивает это двойственным образом, в своей краткости содержа двойственное повторение. Оно увещевает стяжевать свою душу «в терпении», и оно же увещевает «стяжевать», приобретать её. Это слово содержит единственно увещевание к терпению. Оно не говорит: поймай свою душу, — как если бы это было делом мгновения, как если бы единство души проносилось мимо и дело шло бы о том, чтобы поймать мгновение и душу, и от этого зависело бы, выиграет он или проиграет. Оно не говорит и: «спаси свою душу», — слова, которые Писание в других местах использует с присущей ему святой серьёзностью. Несомненно, тот, кто приобретает свою душу, также и спасает её. Но слова «спасти свою душу» не настраивают так на терпение и не исключают возможность думать, будто этого можно достичь с поспешностью. Когда же говорится о том, чтобы «стяжевать», «приобретать» свою душу, это сразу побуждает к тихому, но непрестанному деланию. Это становится ещё отчётливей понятно и воспринимается ещё серьёзнее при противопоставлении, когда мы вспоминаем, что сказано это в связи с жутким изображением грядущих бедствий, которым надлежит прийти на Иерусалим, когда словно бы весь мир будет предан погибели, и будут знамения на солнце, и луне и звёздах, и море восшумит, и силы небесные поколеблются. Вот, казалось бы, мгновение, в связи с которым нужно увещевать каждого спасать свою душу. Но звучит слово: «в терпении вашем стяжите души ваши». Может ли быть более высокое противопоставление, ведь разве это не час, который наставление описывает с небесным великолепием. Стихии разрушатся [220], небеса совьются как свиток [221], бездна гибели разверзнет свою пасть, дабы поглотить добычу. Всюду слышен крик отчаяния, даже неживая природа стонет, трепеща, — но верующий никуда не несётся в поисках спасения, и когда ничто не стоит твёрдо и даже гора, шатаясь, покидает место, где она стояла недвижно тысячи лет [222], он остаётся мирен, он приобретает свою душу в терпении, тогда как люди издыхают от страха и ожидания грядущих бедствий [223].

То, что здесь подчёркивается словом: «приобретайте», — ещё настойчивее подчёркивается прибавленным к нему словом: «в терпении», — так что вместе взятые эти слова суть словно бы образ такого приобретения, как предваряющего себя самое так же, как первое из этих слов идёт вперёд второго, и всё выражение целиком есть повторение. Здесь дело идёт не о том, чтобы нечто завоёвывать, что–то преследовать и захватывать, но о том, чтобы становиться всё более и более мирным, поскольку то, что надлежит приобрести, внутри тебя, и это приходится приобретать, покуда ты сам пребываешь вовне себя самого; поскольку то, что надлежит приобретать, есть в терпении и не спрятано в нём так, что тот, кто словно бы терпеливо обрывал лепестки терпения, находил бы его в самой сердцевине, но так, что это само терпение и есть — терпение, в каковом душа терпеливо внутренне спрядается, приобретая терпение и саму себя.

Так что если ты желаешь положить начало этому приобретению, нужно, чтобы ты имел терпение начать с того, чтобы поистине признать в себе, что это дело терпения. Если ты приступишь к этому как–то иначе, ты никогда не сумеешь это приобретение совершить, ведь в отличие от приобретения земных вещей, ради которого ты долгое время можешь оставаться без прибыли, здесь ты заведомо оказываешься в убытке, — по крайней мере, с видимой стороны. Поэтому положить начало этому приобретению можно только в терпении, тогда как вещи, возбуждающие нетерпение и подстрекающие интерес, сами напрашиваются быть приобретёнными. Что же тогда выигрывает при этом человек? Он обретает свою душу как она есть. Но кажется ведь, что она и так есть у него с самого начала. Дело, однако, идёт здесь не о том, чтобы что–то прибавить к душе, но о