Девять бесед 1843 года - Серен Кьеркегор

не принадлежит ему, что есть сила, от которой он должен её приобрести, сила, у которой он должен её приобрести, и что он должен приобрести её сам. И с терпением он не расстаётся никогда, даже и тогда, когда он приобрёл душу, ведь он приобретал не что иное, как терпение, и если бы он расстался с терпением, он бы расстался с приобретённым; тем более не расстаётся он с ним, когда кажется, что он обманулся в своём стремлении, ведь он знает, что если это и вправду так, то только из–за того, что у него не было настоящего терпения, то есть, что причина этого — нетерпение. Поэтому приобретает ли он терпение в страшное мгновение решения, или же долго приобретает его, он приобретает свою душу в терпении, перейдёт ли он в то же мгновение в жизнь вечную, или же, начиная с этого мгновения, будет всякое мгновение сам переводить себя в вечность.

И если нетерпение чувства пожелает изобразить ему это приобретение, он знает, что это обман; ведь оно хочет обойтись без терпения, тогда как это приобретение и есть терпение. Если нетерпение познания пожелает обеспечить ему это приобретение, и даже обеспечить его во всём его многообразии, он знает, что это обман; ведь оно хочет упразднить терпение, тогда как душу возможно приобрести лишь в терпении, и терпение — не нечто многообразное, но нечто простое и единое. Если побуждение желает взять это приобретение силой, он знает, что это обман, потому что оно и терпение хочет взять силой. Если минувшее желает напугать его своими кошмарами, а грядущее — ожиданием страшного, если и весь мир хочет смутить его своими угрозами, если время, служа миру, грозит сделать мучение долгим и тяготу безмерной, или если время не угрожает так, но лукаво даёт ему понять, что оно не смежает глаз и тогда, когда он спит, — он знает, что это обман: не угрозы и не то, что эти угрозы могут стать действительностью, но обманом является стремление выставить терпение чем–то лишним и побудить человека, если он хоть как–то приступил к деланию терпения, думать, будто он взялся за непосильное, и раскаиваться в этом; обманом является стремление отдельно от терпения представить ему приобретение души, каковая обретается в терпении, когда всё в мире берёт своё вплоть до последнего кодранта [227].

Но не спросить ли нам: «Не изобразил ли уже кто–нибудь верно эту борьбу?», — как если бы всякое такое изображение не было несовершенно, и как если бы оно не было всегда чем–то иным, чем приобретение, стяжевание? Как если бы оно не подстрекало говорящего нетерпеливо живописать страдания, а слушающего — нетерпеливо слушать и нетерпеливо жаждать новых речей независимо от того, находит ли он услышанное искусно сказанным, — за что говорящий должен был бы воздать ему благодарность, если только это не было проявлением совершенной бездумности слушающего, — или же, находит его сказанным слишком просто, и говорящему не за что его благодарить? Но ведь тот, кто полагает, будто многообразное и многое поможет ему приобрести душу, совершенно таков же, как тот, кто полагает, будто простое затормозит его, — тогда как лишь простое помогает в этом. И разве всё изображённое не является чем–то таким, что мир и время могут взять себе, не будучи в силах взять терпение и то, что в терпении приобретается, ведь и в мгновение смерти человек в терпении приобретает свою душу для вечного, если он в терпении встречает смерть!

Примечания

1

Эти слова, взятые С. Кьекегором в кавычки, отсылают, по–видимому, к работе морского офицера Ф. К. Лютке «Святое ободрение в часы усталости и задумчивости» (Копенгаген, 1764 г.), в которой, в обращении «К читателю» автор пишет: «Я назвал эти размышления «Святое ободрение в часы усталости и задумчивости» не потому только, что они были составлены и написаны в такие часы, но потому, что в такие часы они и лучше всего читаются». — Здесь и далее под арабскими цифрами — примечания переводчика.

2

5–го мая — день рождения Сёрена Кьеркегора.

3

А до пришествия веры мы заключены были под стражею закона до того времени, как надлежало открыться вере. Итак закон был для нас детоводителем ко Христу, дабы нам оправдаться верою; по пришествии же веры мы уже не под руководством детоводителя. Ибо все вы сыны Божии по вере во Христа Иисуса; все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись. Нет уже Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе. Если же вы Христовы, то вы семя Авраамово и по обетованию наследники.

4

В датском переводе Евангелия, которым пользовался С. Кьеркегор, слова, которые в русском переводе передаются глаголами повелительного наклонения («возлюби», «веруйте» и т. п.) передаются с помощью конструкции с глаголом «должен»: «ты должен любить…», «вы должны веровать…» и т. п. С этим связана важная для С. Кьеркегора тема Евангельского «должен». По мысли С. Кьеркегора, если Евангелие говорит тебе: «Ты должен», — значит, ты это можешь, и потому твоя вина, если ты этого не делаешь.

5

Ин. 5:1–16.

6

Т. е. закона. См. Гал 3:24.

7

Рим. 8:28. Любящим Бога … всё содействует ко благу.

8

Лк. 10:42.

9

Иак. 1:17.

10

Ср. Иак. 5:7.

11

Ср. 1 Ин. 5:7–8.

12

Ср. 1 Ин. 5:4.

13

1 Пет. 3:4.

14

Ср. 2 Кор. 11:21; Рим. 3:5.

15

Иак. 1:13.

16

1 Пет. 5:6.

17

Пс. 103:30.

18

Ср. Иак. 1:13–14.

19

Ср. Евр. 1:14.

20

Ср. Лк. 21:19.

21

Быт. 1:31.

22

1 Тим. 4:4.

23

О которых говорит апостол Павел в 1 Тим. 4:1–3.

24

Рим. 8:28.

25

2 Тим. 2:13.