Ботаника антрополога. Как растения создали человека. Ёлки-палки - Станислав Владимирович Дробышевский

с одним крупным семенем с крылышком-летучкой (клён); семянка, у которой околоплодник и кожистый перикарпий не срастаются с семенем (подсолнечник, одуванчик); зерновка, у которой сухой околоплодник срастается с семенем (злаки); костянка сухая с кожистым мезокарпием и толстой семенной кожурой (миндаль, грецкий орех, кокосовая пальма).

Как обычно, в ботаническом наречии обычные слова имеют совсем другое значение. Малина – не ягода, а многокостянка; земляника – тоже не ягода, а сложная семянка, а её вкусная красная мякоть вообще не часть плода; даже вишня, черешня, слива, персик и абрикос – не ягоды, а сочные костянки. Равно грецкий и кокосовый орехи – вовсе не орехи, а сухие костянки. Нормальные ботаники, конечно, отслеживают разницу нормального языка и научной номенклатуры, но некоторые неофиты, бывает, начинают поучать ни в чём не повинных людей, как «говорить правильно». Конечно, это особенность не ботаников, а любых специалистов. Так же некоторые антропологи обострённо воспринимают выражение «рост человека»: «Рост – это процесс, а размер – это длина тела»; анатомы, случается, утверждают, что, дескать: «Нет кровеносной системы, только сердечно-сосудистая, нет лимфатической, только лимфоидная»; физики просят не путать вес с массой.

Назначений у околоплодника несколько. Самые очевидные – защита и распространение семян. Плотные оболочки закрывают семя от всяческих невзгод, а самые разные приспособления дают возможность уплыть, улететь, прицепиться на шерсть, приклеиться, соблазнить ароматом и вкусом и путешествовать в желудке. Многослойность позволяет комбинировать возможности. Например, в абрикосе кожистый пушистый внешний слой околоплодника – внеплодник (защита от насекомых, которым трудно ползать по ворсинкам и которые бесполезны растению, поскольку никак не расселят семя, но могут понадкусывать околоплодник и отпугнуть тем самым нужных растению фруктоядов) – запросто сочетается с сочным и вкусным средним межплодником (приманка для фруктоядных распространителей семян) и непробиваемым внутренним внутриплодником – косточкой (механическая защита семени), внутри которой лежит ядовитое семя, пропитанное синильной кислотой (химическая защита семени). Цель растения – защитить семя, обеспечить его перемещение в удачное место и, в идеальном варианте, снабдить всем необходимым на первое время.

Цели животных могут отличаться. Семеноядные животные – многие птицы и грызуны – нацелены как раз на поедание семян, так как именно в них содержатся самые питательные вещества. Растение может защищаться от таких, а может и подыграть. Например, злаковые сделали свои зёрна незащищёнными, зато многочисленными и слабо-держащимися на стебле, так что мышка-норушка больше растрясёт и потеряет, чем съест.

Отношения растений и животных складывались долго и хитро. Первые варианты зоохории – расселения семян животными – обнаруживаются ещё аж в карбоне: сочные покровы-саркотесты семян обнаружены у Cordaicarpon и Nucellangium. Отдельные пермские равнинные кордаиты тоже имели толстостенные семена, запакованные в сочную семенную кожуру-саркотесту. Триасовые и юрские сочные «плоды» созревали на некоторых семенных папоротниках Caytonia, цикадовых и гинкговых Sphenobaiera и Ginkgo. В раннем мелу некоторые семена и плоды – Onoana californica и O. nicanica, Carpolithus и Nyssidium, Prototrapa и Araliaecarpum, Caricopsis и Knella – могли принадлежать как голо-, так и покрытосеменным; качества отпечатков и слепков не хватает для верного определения.

Как ни странно, основой съедобности сочного околоплодника могла быть целенаправленная несъедобность. Толстые, сочные и лучше всего – кожистые оболочки отлично защищали семена от насекомых, которым трудно было прогрызаться через обильную вязкую хлюпающую массу. Обилие ядов и пахучих веществ отпугивало ориентированных на хеморецепцию членистоногих, а масла забивали им дыхальца. Но размер имеет значение: и вот уже объёмистые сочные пахучие жирные околоплодники, мешавшие маленьким козявкам буровить свои ходы, отлично подошли для питания большим позвоночным.

В юрском и меловом периодах семена первых покрытосеменных распространялись водой или ветром, а специализированно расселяющих семена животных либо вовсе не было, либо было очень мало. Возможно, этим могли заниматься птерозавры и птицы, некоторые динозавры и ящерицы, многобугорчатые и опоссумоподобные млекопитающие, но надёжных подтверждений этому нет.

Как обычно, проблема в плохой сохранности непрочных объектов. Очевидно, палеоботаникам достаётся мизерное количество информации о плодах прошлого. В раннем мелу известны лишь единичные плоды достоверных покрытосеменных, например, Caspiocarpus paniculiger, Ranunculaecarpus quinquiecarpellatus и Carpites liriophylli. Всю первую половину мела плоды покрытосеменных были чаще сухими листовками и многолистовками длиной 1–15 мм и шириной 0,5–8 мм, с крошечными семенами объёмом 0,2–7,5 мм3, а также мелкими семенными коробочками диаметром 10–12 мм, иногда с шипами для защиты от семеноядов. Стенки их семян тонкие, а в строении не видно никаких приспособлений к зоохории. Конечно, исключения есть: Carpolithus curvatus имел длину 40 мм и ширину 15 мм – со спичечный коробок; в апте Египта плоды Hyphaeneocarpon aegyptiacum были похожи на пальмовые. В португальской флоре Фамаликао раннего мела до четверти плодов составляли сочные костянки (15,1 %) и ягоды (9,4 %), годные для расселения животными, хотя и их семена были очень мелкими – 0,31–7,58 мм3, в среднем всего 2,22 мм3.

Caspiocarpus paniculiger

В позднем мелу плодов известно уже несколько десятков видов, но тоже не чересчур много. Примером сложности их определения может служить сочный пятичленный фрукт из сеномана Дакоты, который может и не быть фруктом и даже не имеет названия. Односеменные плоды позднего мела часто относят в формальный род Microcarpolithes, хотя в реальности они могли принадлежать растениям множества семейств – Caryophyllaceae, Cyperaceae, Menispermaceae, Myricaceae, Theaceae, Urticaceae и отряда-порядка Juglandales. Семена их обычно по‐прежнему мизерны – 1,7 мм3; судя по разнообразным листьям, они принадлежали и прибрежным травам, и кустарникам, и довольно большим деревьям. Среди по‐прежнему преобладающих листовок и коробочек с тонкостенными семенами всё чаще появлялись и другие варианты. Позднемеловые Juglandaceae и Fagaceae производили только мелкие сухие орешки. Там и сям обнаруживаются отдельные орехи, сочные костянки и ягоды с толстостенными семенами с рельефной скульптурированной поверхностью, в том числе Arecaceae, Cornaceae и Menispermaceae. Сравнительно большие сочные плоды-костянки подсемейства Cornaceae семейства Mastixiaceae известны из японского коньяка (88 млн. л. н.) – Hironoia fusiformis – и норвежского сантона-кампана – Cornus; из маастрихта Германии описаны подобные фрукты Beckettia, Eomastixia, Mastixicarpum и Mastixiopsis, так что в немецкой флоре Эйслебен 70 млн. л. н. уже было до трети костянок. Из кампана и маастрихта известны крупные плоды со средним объёмом 51,95 мм3: Borassus, Meliacea, Nauclea в Сенегале, анноновые Annonaceae и икациновые Icacinaceae в Нигерии; впрочем, часть из них, определённая как Annona, Cola, Cordyla и Trichilia, может не быть плодами растений. С позднего мела до плиоцена Spirematospermum wetzleri семейства Zingiberaceae плодоносили подобием маленьких бананов очень разных размеров – до 10 см длины и 1,5–2 см ширины.

Хватает и косвенных свидетельств сочности позднемеловых плодов. Из турона-маастрихта Японии известны цветы Futabanthus семейства Annonaceae, а мы знаем, что плоды современных анноновых едят шимпанзе. Известны и пара цветков, похожих на Celtidoideae, хотя достоверные представители этой столь любимой приматами группы уже кайнозойские. Листья лаврового Crassidenticulum