Забытые чувства - Ана Эм

class="p">Интерес в его голосе вполне искрений. Поэтому я откладываю нож с вилкой и откидываюсь на спинку стула, закинув ногу на ногу. У меня нет причин отвечать. Ни одной. Но почему-то…почему-то я…

– В детстве у меня была собака. Доберман. Мачеха подарила его отцу, но с ним никто не мог справиться, кроме меня. Отец разрешил мне его оставить. И я дала ему кличку Арес.

Адриано внимательно слушает, склонив голову. Слушает так, будто от каждого моего слова зависит его жизнь. Это в новинку. Ни один мужчина в моей жизни не проявлял ко мне подобный интерес. Словно я некая драгоценность, произведение искусства. Меня презирали, ненавидели, пытались унизить, но ни разу…ни разу не слушали. Даже собственный отец.

– Как-то Эдда сделала что-то…или сказала. Не помню что, но это не понравилось отцу. И я вступилась за нее, как делала это раньше, защищая Бьянку с Еленой. До того момента Эдду ни разу не наказывали, а я уже привыкла к боли. Отец это заметил и сменил тактику.

Челюсти Адриано плотно сжимаются, словно он мог бы прямо сейчас наброситься на отца, если бы тот уже не был мертв.

– Он убил Ареса на моих глазах. Заставил смотреть моих сестер. Бьянке тогда было шесть. Елене девять. Эдде двенадцать. Он сказал, что если я снова посмею взять вину на себя, платить будут мои сестры. Все трое.

Адриано замолк. На несколько минут. Взгляд стал жестоким, и там не было жалости, которую я привыкла видеть в глазах других. Нет. Он злился. Злился из-за меня. Ради меня.

– Не похоже, что об этом никто не знает. – тихо говорит он.

Эта не та часть, о которой никто не знает.

– Я проплакала всю ночь тогда. Вот этого никто не знает.

В его глазах проскакивает что-то, что мне не удается разобрать. Сейчас он смотрит на меня иначе. Будто видит впервые. Будто нашел кусочек головоломки.

– Твоя очередь. – киваю на него. – Какой секрет хранишь ты?

На долю секунды он задумывается.

– Отец убил мою маму на глазах у меня и Марко. Тому тогда было девять.

Я просто киваю. С пониманием. Без сожаления или сочувствия. Потому что не испытываю ни того, ни другого.

Одно чудовище смотрит на другое чудовище.

В тот момент я замечаю кое-что во взгляде его синих глаз. То, что он умолчал. Адриано Мартинелли готов убить отца за это. За своих братьев. За то, через что отец заставил их пройти. Ведь Адриано старший. Он должен был их защитить. Должен был, но не смог.

Понимаю.

Жаль, что в детстве мы мало, что можем сделать.

Знаете, что самое отвратительное в этом разговоре? Эти два откровения не удивляют нас. Не шокируют, как шокировали бы большинство других людей. Тьма, порожденная адом, знакома нам обоим. Именно из этой тьмы родилось чудовище внутри нас. И именно по этой причине нам нет места среди обычных людей.

– Ты победил. Твоя история хуже моей.

Он слегка улыбается.

– Не знал, что мы соревнуемся.

– Теперь знаешь.

В его глазах проносится какая-то мысль. И я вдруг понимаю, что она мне не понравится.

– В таком случае, хочу еще одно свидание.

– Мы договаривались только на одно.

Он безразлично пожимает плечами.

– Я передумал.

Что, мать твою, он только что сказал? Передумал?

– И что, ты насильно заставишь меня пойти с тобой на свидание?

– Нет. Я не варвар. Мафиози, да. Бизнесмен… – задумывается. – Тоже да. Но не варвар.

– В таком случае, как ты…

– Ты сама пригласишь меня на свидание.

Я не сдерживаю презрительный смешок.

– Поразительная самоуверенность. И зачем мне это делать?

– Чтобы понравиться мне. – он говорит это серьезно и без тени сомнений.

Вот же высокомерный ублюдок.

Спокойно, Доминика. Спокойно.

Просто играй. Что он там говорил?

Ты сводишь меня с ума.

Ты прекрасна.

Подаюсь вперед, облокотившись на стол, и склоняю голову набок.

– Но я уже тебе нравлюсь.

Его глаза лениво проходятся от моей открытой шеи к зоне декольте, доказывая мою правоту. Адриано хочет меня с самой нашей первой встречи.

Улыбнувшись одним уголком губ, он снова находит мой взгляд.

– Да, но не настолько, чтобы жениться на тебе.

Вот же сукин сын.

– Что ты только что сказал? – цежу я сквозь зубы.

– Ты слышала.

– Собираешься отменить сделку?

– Да, если ты не убедишь меня не делать этого.

Гребанный мудак. Какую игру он затеял? Хочет, чтобы я ползала у его ног?

Спокойно, Доминика. Не показывай эмоций. Именно этого он и добивается.

Сделав глубокий вдох, я медленно выпрямляюсь.

– Ты блефуешь. Мы оба знаем, что твоему отцу нужна эта сделка. А так как он босс, тебе придется подчиниться.

– Mia bella rosa ( итал. «моя красивая роза»), Доминика, – его губы растягиваются в дьявольской улыбке. – Мне глубоко насрать на желания своего отца. Ты единственная, чьи желания имеют вес для меня. Заставь захотеть быть твоим мужем. И я сделаю все, что ты попросишь.

Я убью его. Я определенно точно убью его. Выпущу весь магазин в его ухмыляющееся лицо и превращу в кровавое месиво.

Адриано встает, застегивая пиджак, и подмигивает мне.

– Думаю, это свидание можно считать успешным. А теперь, давай отвезем тебя домой. Думаю, тебе многое нужно обдумать.

Убью. Я его убью. Расчленю на мелкие кусочки и сделаю из этого суши, а потом отправлю его братьям по почте.

Этого ты и добиваешься, да, ублюдок? Хочешь вывести меня на эмоции. Выбить почву из-под ног. Нет. Хрен тебе. Я Доминика, мать твою, Эспасито.

Именно поэтому я улыбаюсь. Своей самой фальшивой улыбкой. Он щурится, будто бы пытаясь залезть мне в голову. Схватив сумочку со стола, медленно встаю и подхожу к нему.

Он переиграл меня. Знал, что я не стану встречаться с ним еще раз, понял, что оттолкну, чтобы он не сделал. И решил пойти в обход. Адриано Мартинелли, черт возьми, переиграл меня. Но танго ведь танцуют двое.

Сделав еще шаг, встаю к нему вплотную. Так близко, что моя грудь упирается в его. Подношу свои губы к его и не без удовольствия замечаю, как его рот приоткрывается.

– Скорее ад покроется льдом, чем я буду бегать за тобой, Адриано Мартинелли. Так что, можешь хоть завтра возвращаться в свой Нью-Йорк и объяснять папочке, почему сделка расторгнута. Мне плевать.

Делаю пару шагов назад, улыбка на его губах становится поистине порочной.

– А теперь, так и быть, можешь отвезти меня домой.

На этих словах я разворачиваюсь на каблуках и ухожу. За спиной слышу тихое:

– Cazzo (итал. «дерьмо»)

***

Не так