Забытые чувства - Ана Эм

Семь минут. Вдох.

– Почему это должно меня смущать?

Выдох.

– Даже если женщина станет боссом?

Сердце замирает. Молчание наполняет салон, перекрывая мне кислород. И это молчание громче любых слов. Адриано Мартинелли может сколько угодно говорить о том, что не против сильных женщин, однако он все равно такой же, как и все они. Должен быть как все.

– Женщина может быть кем угодно, но не боссом.

Так и знала.

Дыши, Доминика.

Пять минут. Вдох.

– Почему?

Выдох.

– Потому что иначе ей придется стать чудовищем. А ни одна женщина такого не заслуживает.

Чудовищем.

Не заслуживает.

Но я и есть чудовище. Оно живет внутри меня. Оно забрало моих близких. Оно требует мести. Оно убивает людей. И это чудовище нельзя любить. Меня нельзя…

– Ты хочешь стать боссом?

Хочу ли я быть боссом?

– Нет. Никогда этого не хотела.

Три минуты.

У меня просто не было другого выбора.

– А твои сестры тоже обладают скрытыми талантами?

– Мы не будем говорить о моих сестрах. Никогда.

Он тормозит возле ворот моего дома.

– Не заезжай. – резко бросаю я, и прежде чем он успевает сказать что-то еще, вылетаю из машины.

Ворота медленно открываются, и я проскакиваю в щель.

Каблуки утопаю в гравии, но я заставляю себя идти ровно. Высоко подняв голову и расправив плечи. Зрение размывается из-за слез. Я моргаю.

Дыши.

Вдох.

Фонари освещают дорогу, но я сворачиваю на газон, срезая путь к бассейну. Чувствую взгляды охранников, и еще выше поднимаю голову.

Выдох.

Грудь болезненно сдавливает. Не могу. Не могу дышать. Кровь, я чувствую, как она засыхает на руке, покрываясь коркой. Сперма между ног тоже засыхает. Ускоряю шаг.

– Доминика. – раздается тревожный голос кого-то из моих сестер, но я вижу только воду перед собой. – Ты ранена?

Подхожу к самому краю. Сбрасываю туфли, швыряю сумку, стягиваю перчатки. Расстегиваю платье. Вдох. Прыгаю в воду. Ледяная вода царапает кожу. Я плыву и плыву. Вниз. На самое дно. Тру рукой плечо, и наблюдаю за тем, как кровь растекается в воде красным пятном. Она повсюду. Кровь.

Мама, мама, мамочка, где ты?

Я здесь. На самом дне. И я не даю себе подняться. Я не заслуживаю этого. Здесь мое место. Потому что я забыла.

Я забыла.

Я забыла.

На мгновение я забыла.

О сыне, о Лео.

О сестрах.

Я забыла обо всем.

На одно короткое мгновение все исчезло. Прошлое исчезло. Будущее исчезло. Ничего не осталось. Кроме него. Кроме Адриано. Я забыла. Забыла из-за Адриано. Я позволила себе забыть. Позволила чувствам прорасти там, где не должно быть жизни. Позволила теплу просочиться туда, где не должно быть ничего, кроме пустоты. Позволила чудовищу исчезнуть. Позволила ему оставить себя беззащитной. Позволила себе всплыть на поверхность. Прежней Доминике. Я позволила ей…слишком многое. Но она ведь была мертва. Она умерла в тот день, когда ее близкие сгорели. Она сгорела вместе с ними. Так и должно было оставаться. Должно…

Легкие горят, требуя кислород. Грудь сдавливает.

– Доминика. – доносится голос через всю толщу воды.

И я зажмуриваюсь, представляя лицо своего семилетнего сына. Его светлые волосы, карие глаза. Он ускользает от меня. Его улыбка исчезает. Его смех растворяется в воде. Все, что вижу – кровь. Все, что слышу – крики. Кровь. Крики. Боль. И все это моя вина.

Я забыла.

– Доминика!

Мама.

Мамочка.

Тело расслабляется, не в состоянии больше сопротивляться, и вода начинает толкать меня на поверхность. Выше и выше, до тех пор, пока я не делаю вдох.

Черное небо усеяно миллиардом звезд. Слезы стекают по щекам, сливаясь с водой. Как только мои сестры будут в безопасности, все закончится. Как только Триада исчезнет из Сан-Франциско, все закончится. Клянусь. Клянусь, что сделаю это, не смотря ни на что…

– Доминика, мать твою! – кричит Бьянка, и я поворачиваю голову.

Сестры стоят возле бассейна.

– Что случилось? – обеспокоено спрашивает Эдда. – Что с твоей рукой?

Опускаю взгляд к своему плечу. Рана не глубокая. Даже швы не нужны.

– На нас напала Триада.

– Ты в порядке? – спрашивает Эдда.

Я киваю.

– Да. Просто царапина.

Подплываю к краю бассейна, и девочки опускаются обратно на шезлонги.

Холод. Мне так холодно.

– Значит, у тебя получилось привлечь их внимание. – говорит Бьянка, упираясь локтями в колени. На ней такой яркий макияж и одета она так, будто только что вернулась из клуба. Или же собирается туда.

– Да. Только толку мало. Все мертвы.

Бьянка фыркает.

– Тоже хорошо. Этим мудакам самое место в аду.

– Нам тоже. – отвечаю я бесцветным голосом.

– Надеюсь, нас поселят в соседние комнаты, чтобы я могла пытать их ежедневно.

– Адриано знает, что это была Триада? – спрашивает Эдда, нахмурившись.

Я качаю головой. В тело словно впиваются тысячи иголок. Совсем скоро оно онемеет, и я перестану чувствовать. Хорошо.

– Нет, но думаю, это вопрос времени. Он узнает.

Если уже не знает.

– Эта информация бесполезна. – добавляет Бьянка, пожимая плечами. – Только если у него нет скрытых мотивов.

– Даже если есть, он со мной не поделится.

Она разочарованно закатывает глаза.

– Ника, ты ведь женщина, ты можешь узнать все, что нужно. Ты сама нас этому учила, помнишь?

Помню, вот только не собираюсь ничего делать. Я буду держаться от Адриано Мартинелли как можно дальше.

– Он сказал, что откажется от сделки, если я не заставлю его захотеть стать моим мужем.

Рот Бьянки широко открывается.

– И что это значит? – хмурится Эдда.

– Что Адриано играет со мной.

– Плевать. – отмахивается Бьянка. – Ты сможешь уделать его в его же игре.

В этом я не уверена. Он оказывает на меня слишком сильное влияние. Мне нужен трезвый разум, а с ним это становится невозможно. Поэтому мы…

– Мы переспали.

Брови Эдды ползут вверх, а Бьянка просто кивает.

– Так даже лучше. – говорит она. – Теперь, ты можешь этим манипулировать. Уверена на сто процентов, он запал на тебя. Такие, как Адриано, не станут тратить время просто так. Ты гордая, и он это понял. Поэтому решил зайти с другой стороны…

– Ты начинаешь что-то к нему чувствовать, да? – вдруг прерывает ее Эдда.

Бьянка недоумевая, переводит взгляд с нее на меня в ожидании ответа. Сам факт того, что я что-то почувствовала рядом с ним приводит в замешательство. Чувства мешают. Они делают меня слабой. Из-за них я теряю контроль.

– Не знаю.

Онемение касается кончиков пальцев и поднимается выше.

– Cazzo (итал. «блядь») –  ругается Бьянка. – Это может все испортить.

– Я не позволю этому зайти слишком далеко. Мы не можем сближаться. Все полетит к чертям.

– Все уже летит к чертям, Ника. – отвечает Бьянка, качая головой. – Просто ты пока это не осознаешь.

Я