Испания от И до Я. Двойники Дали, сервантесовская вобла и другие истории заядлого испаниста - Татьяна Ивановна Пигарёва

в оконном проеме над лагуной Мантуи, именно такие облака: вытянутые, остроконечные. Они похожи на нимбы, которые у Мантеньи горизонтально лежат на головах у апостолов (на латыни nimbus и есть облако). Подобные облака — цитатой из истории дружбы и из прогулок по Прадо — появятся у Дали в портрете Бунюэля 1924 года (добавить их попросит сам Бунюэль), а пять лет спустя — в первых кадрах фильма «Андалузский пес»: облако перерезает луну, бритва рассекает глаз. Один из главных образов авангардного искусства — возвестивший о явлении нового видения, финала эпохи «песнопений под луной» — родился в том числе из «Успения» Мантеньи.

Любой образ Дали соткан из цепочек реальных ассоциаций, самые невероятные порождения его фантазии всегда стоят на прочном фундаменте памяти, логики и смысла. «Сам я, когда пишу, не понимаю, какой смысл заключен в моей картине. Не подумайте, однако, что она лишена смысла. Просто он так глубок, так сложен, ненарочит и прихотлив, что ускользает от обычного логического восприятия», — парадоксально проговаривается сам мэтр (здесь и далее перевод Н. Малиновской). Это один из главных ключей к миру Дали. «Увидел — и запало в душу. И через кисть пролилось на холст. Это живопись. И то же самое — любовь».

Облака и нимбы — фрагмент «Успения Богоматери» Андреа Мантеньи из Прадо. Облака на портрете Луиса Бунюэля работы Дали — аллюзия на «Успение» Мантеньи, как и облачко, которое «перерезает» луну в начале фильма «Андалузский пес». В следующем кадре бритва рассекает человеческий глаз.

Вернемся к Пьеро. Сам он — бестелесный, но с плотной тенью, выглядывающей из-за спины, — вдохновлен рисунками Гарсиа Лорки. Игра линии, человечек из тех, что рождаются на полях конспектов или в студенческих журналах. Фигурка Пьеро, «копилка» приемов, канун взлета. Воплощенное желание: крепко поставить «обеими ногами» бесплотную фигурку — «подобно египтянам» — упереть ее в землю «всей своей тяжестью». Об этом Дали рассуждает в одном из писем к Лорке, фиксируя поиски собственного художественного пространства: «Пытаюсь уловить атмосферу, а точнее, архитектонику пустоты, пластику зияния. Это страшно интересно, просто никому не приходило в голову заняться; оказалось, что пластика зияния сродни пластике глыб…».

Мало кому из постояльцев мадридской гостиницы «Палас» приходит в голову рассмотреть витрину в углу гостиничного бара под многообещающим названием Museo Bar. Под стеклом с подсветкой — письмо, а также учетные карточки первых работников гранд-отеля, возведенного в 1912 году на месте дворца герцога Мединасели. Отель, спроектированный под личным патронажем короля Альфонсо XIII (бюст монарха установлен в центре музея-бара), был самым большим и роскошным в тогдашней Европе: с телефоном в каждом из 400 номеров. Под гигантским куполом в ресторане «Ротонда» до сих пор подают dry martini, воспетый Хемингуэем в «Фиесте» в 1926 году. Примерно тогда же на бланке «Паласа» Сальвадор Дали и Федерико Гарсиа Лорка написали письмо (то самое, выставленное теперь под стеклом с подсветкой), адресованное их другу Клаудио де ла Торре, писателю и режиссеру.

Письмо Сальвадора Дали и Федерико Гарсиа Лорки на бланке гостиницы «Палас» с просьбой одолжить денег для Бунюэля

Это был вопль о помощи. Бунюэль приехал повидать друзей, но истратил все деньги, и ему необходимо одолжить 125 песет, чтобы вернуться домой, в Сарагосу. «Отдадим через пять дней. Другого выхода нет», — пишет Лорка. «Такие умные — и без денег», — добавляет Дали. Там же рисунки Дали: собаки, два человечка. Тот, что со скрипкой, — близнец Пьеро с гитарой со знаменитого холста. Остальные рисунки — авторства Лорки: день, ночь, деревце, — как и стихотворение:

Серебряный дон Альфонсо —

Чеканка, как на медали —

Умчал — поминай, как звали,

Умчал — и как не видали!

Бумажник пробковой кожи —

Извечный рог изобилья —

Вчера был полон, и что же?

Монетки имеют крылья:

Покинули нас

В отеле «Палас».

(Перевод Н. Ванханен)

За такое письмо не жалко выложить 125 песет, да и больше. Как оно оказалось у хозяев отеля? Выставлено теперь под стеклом в чинном английском интерьере. Что по сравнению с этим чарующим фрагментом дружбы трех гениев (это бывает так редко и чаще всего недолго длится) прочие экспонаты музея-бара: пресс для выжимания сока из утки, кофейники, канделябры и телефоны начала века… Пусть они и свидетели пребывания в «Паласе» Бастера Китона, Марлона Брандо, Орсона Уэллса, Авы Гарднер и легендарной шпионки Маты Хари.

«Палас» для истории — настоящий рог изобилия. В начале Гражданской войны весь его второй этаж занимало представительство СССР. Потом гранд-отель стал госпиталем, и под куполом (в самом светлом помещении) разместили операционные. На крышу упало несколько бомб, но они не взорвались. Мог ли представить такой кульбит истории Дали, когда рисовал на шуточном письме самолетики…

«Пьеро с гитарой» из Центра искусств королевы Софии. Холст, масло, одна из самых больших картин молодого Дали — почти два метра в высоту. Письмо на бланке отеля — «такие умные — и без денег» — миниатюрный брат-близнец Пьеро, человечек со скрипкой. Вокруг его головы три облака (те самые облака Монтеньи). Безоблачный 1925 год. Лето Гарсиа Лорка проведет у Дали в Кадакесе. А потом напишет «Оду Сальвадору Дали» (в ней тени «Пьеро с гитарой» и вязь метафор, в которой вся их юность):

О Дали, да звучит твой оливковый голос!

Назову ли искусство твое безупречным?

Но сквозь пальцы смотрю на его недочеты,

потому что тоскуешь о точном и вечном…

(Перевод А. Гелескула)

В бар отеля «Палас» я когда-то пришла со старым испанским другом пить dry martini из «Фиесты», а нашла стихи Лорки и рисунок Дали. За несколько дней до того в Центре искусств королевы Софии мы долго стояли перед Пьеро, играющим на гитаре. Эта глава — про случайные, но закономерные находки. Скрипач и гитарист сыграли увертюру.

Алиса из Зазеркалья встречает «Великого мастурбатора»

За первым чудом — «аудиенцией» с живым Дали, описанной в интермедии, — последовало второе. Наталья Родионовна Малиновская готовила подборку текстов, картин и ювелирных творений Сальвадора Дали для журнала «Декоративное искусство СССР». Публикация была уже посмертной. 23 января 1989 года знаменитейшего из испанцев не стало — его тексты об искусстве должны были стать эпитафией. Когда опустился занавес, слагаемые этой долгой жизни поменялись местами — и на авансцене оказался уже не миф, созданный самим Дали, а дело художника. Его