Испания от И до Я. Двойники Дали, сервантесовская вобла и другие истории заядлого испаниста - Татьяна Ивановна Пигарёва

На русском языке Дали сразу заговорил «о точном и вечном» (статьи в гламурных журналах хлынут позднее). Мне было предложено перевести с каталанского «Рассуждения» и «Новые границы живописи». Рукой мастера Малиновская переводы подправила, но приняла. Это была первая публикация текстов Сальвадора Дали на русском языке — и моя первая публикация (вместе с учителем) в настоящем журнале. Тем, кто рожден в эпоху соцсетей, никогда не понять этой эмоции. Чем не чудо? На обложке пятого номера «ДИ» (1989) Дали в парчовом халате красовался на фоне гипсовой статуи «девушки с веслом». Опубликованы были четыре его эссе и подборка цитат из интервью и «Тайной жизни». Дабы не погрешить против истины, уточню, что несколько текстов Дали были опубликованы Натальей Малиновской в сборнике литературных манифестов писателей XX века «Называть вещи своими именами» на три года раньше. Но там Дали выступал не сольно, а в большой компании писателей, от Барбюса до Гессе.

Поскольку последующие чудеса связаны с русской жизнью Галы, логично хотя бы пунктиром набросать путь, который вел художника к обретению музы и самого себя. Задача не из простых. В «Тайной жизни» Сальвадор Дали пишет о «фальшивых» воспоминаниях, о воспоминаниях «иллюзорных» — и даже о «внутриутробных» (ему незадолго до появления на свет привиделась яичница, отсюда все многочисленные яйца в его творениях — со скорлупой и без скорлупы). Так что доверять воспоминаниям и признаниям Дали не стоит, хотя каждое из них — будь то быль или небылица — добавляет новый «астероид» в его вселенную или хотя бы просто космическую пыль.

Журнал «Декоративное искусство»: в 1989 году Дали впервые появился на обложке советского журнала.

Свои школьные годы Дали описывает с нескрываемым сарказмом. Однако кое-что запало в душу: учитель, сеньор Трайта, обладатель кабинета, набитого диковинными вещицами, — «одного из самых таинственных мест в мире» — показал юному Сальвадору «театрик оптических иллюзий». В большой квадратной коробке образы двоились и троились, проплывали, как в полусне. Именно там Дали впервые увидел «русскую девочку, укутанную в белый мех… которую в тот же миг полюбил». Ее куда-то уносила тройка, за ней гналась стая свирепых волков с горящими глазами.

«Она глядела на меня, — вспоминает автор „Тайной жизни“, — не отводя взора, и столько гордости было в ее лице, что сердце мое сжималось от восхищения. Блестящие глаза и резко обозначенные крылья носа придавали ей сходство с каким-то таежным зверьком, но мягкий овал лица, столь же соразмерного, как у Мадонн Рафаэля, и вся гармония ее черт говорили о высочайшем даре нежности, особенно редком в сочетании с жизненной энергией, сквозившей во всем ее облике. То была Гала? Я никогда в этом не сомневался — то была она».

Еще один образ-предчувствие Дали воплотил в картине «Пейзаж с девочкой со скакалкой» (1936). Там на фоне бескрайней песчаной равнины — пространства далинианских снов — появляется девочка в длинном платье с раскинутыми руками и дугой скакалки над головой. Странная фигурка, диковинная поза, как будто тот же театрик оптических иллюзий. На горизонте — город, где таится разгадка, уготованная лишь тому, кто заметит визуальную рифму.

Сальвадор Дали. «Пейзаж с девочкой со скакалкой». 1936. Частная коллекция

Колокол на башне в глубине картины Дали — «двойник» девочки.

Дали самозабвенно расставляет знаки для «сообщников», довольно топорщит свои нафабренные усы-локаторы, обращенные к небу, словно башни готического собора, притягивающие вдохновение: «Ну что, разглядели?». В центре города, на горизонте, в глубине пустого пространства («архитектоника пустоты, пластика зияния») виднеется башня с колокольней. Миниатюрная арка с перекладиной, на которой висит колокол. Круглый «венец» колокола — голова, «тулово» — юбка, перекладина — руки, дуга арки — скакалка.

Маленький мальчик Сальвадор, носящий имя умершего брата (а также непосильный груз фобий, комплексов и маний), смотрел на арку колокольни церкви Санта-Мария в Кадакесе — и видел девочку со скакалкой. Предчувствие той самой, единственной девочки, промелькнувшей на тройке в театрике учителя Тайта. Этот же образ с дугой-скакалкой он включит в серию иллюстраций к «Алисе в Стране чудес», заказанных в 1969 году для коллекционного издания Random House.

Дали пишет с натуры на пляже в Кадакесе.

За художником церковь Санта-Мария с колоколом, который преобразится в мире его сновидений в девочку со скакалкой.

Встреча Дали и Кэрролла была предрешена — и случилась почти через век после публикации «Алисы». Оба творца видели в безумии мудрость, создавая симбиоз сновидений, искусства, науки и философии. Оба попытались пройти сквозь зеркало (или сквозь сетчатку рассеченного глаза). На каждом из 12 рисунков Дали к «Алисе» (по числу глав) среди других персонажей появляется девочка со скакалкой. Если не знать разгадки, ее неизменная поза — с длинной тенью — кажется нарочитой и странной. А это всего лишь его собственная Алиса: ожидаемая с детства, явленная из далекой Страны чудес, из Зазеркалья, где «завораживают призраки сияющих колоколов и снежные горностаевые поля, отливающие всеми огнями Востока». Недаром девушка-колокол под названием «Гала у окна» застынет в виде монументальной скульптуры по эскизу Дали на Авенида-дель-Мар в Марбелье. Алиса — еще одна ипостась Галы, Мадонны Рафаэля, Вечной женственности в далинианском исполнении, сыгранной по нотам собственной судьбы. Симфония задумана в мире горнем. «Я мистик, а не мистификатор», — не раз уточнял Сальвадор Дали.

Одна из иллюстраций Дали к «Алисе в Стране чудес» Кэрролла

Сходство колокола в арке с девочкой со скакалкой юный Дали, скорее всего, впервые заметил, проходя мимо кладбищенской часовни на пути из Кадакеса в Порт-Льигат. Часовня гораздо ниже церкви Санта-Мария, и колокол виден лучше.

Весной 1929 года Дали приехал в Париж на премьеру «Андалузского пса». Фильм, снятый в соавторстве с Луисом Бунюэлем, являл, по определению его создателей, чреду образов, «не поддающихся никакому рациональному, психологическому или культурному объяснению». Дали — верный ученик Фрейда — точнее, глашатай эпохи фрейдистской революции — эффектно и изобретательно ищет формы для визуализации иррационального. Но мы уже убедились, что даже подсознание подчиняется в его мире строжайшей потаенной логике.

В ритме шокирующих картин — рожденных из узнаваемых далинианских наваждений — можно обнаружить игру двух движущих сил мироздания: эроса и танатоса. Недаром и русская девочка является Дали впервые в сопровождении смертельной опасности — свирепых волков. Героиня фильма (Симона Марёй) в жемчужном ожерелье смотрит на репродукцию «Кружевницы» Вермеера: жемчуг, парка-кружевница — предчувствие смерти. Она бросается