Испания от И до Я. Двойники Дали, сервантесовская вобла и другие истории заядлого испаниста - Татьяна Ивановна Пигарёва

к окну — там герой в костюме монашки падает с велосипеда (танатос в действии). Героиня выбегает на улицу и страстно целует упавшего (танатос породил эрос), затем садится у пустой кровати. Ее поза вновь отсылает к Вермееру. А это не только любимый художник Дали, но и вестник смерти: писатель Бергот, герой цикла романов Марселя Пруста «В поисках утраченного времени», умирает, любуясь желтой стеной вермееровского «Вида Делфта».

В следующем кадре герой (Пьер Батчефф, урожденный русский, не очередной ли это знак грядущего?) появляется в дверях. По его руке ползут муравьи: образ тлена и разложения. Вспышка эроса — герой бросается на героиню, она защищается ракеткой, а его держит в своей «сбруе» танатос в виде дохлых ослов в гробах-роялях. Герой тащит эту непосильную ношу…

Кадры из фильма «Андалузский пес» (1929): образы далинианского мира

«Андалузский пес» стал не только киноманифестом сюрреализма и гимном подсознанию, но и непростительным финалом юношеской дружбы. Точный перевод названия фильма, понятный лишь в свете биографических перипетий его творцов, — «Андалузский щенок». Друзья-северяне — арагонец Бунюэль и каталонец Дали — вывели в мятущемся «раздвоенном» главном герое андалузца Федерико Гарсиа Лорку. Обида привела к окончательному разрыву. Досталось и будущему лауреату Нобелевской премии Хуану Рамону Хименесу: это его чудесный ослик Платеро, один из самых поэтичных образов «вымечтанной» Испании, преобразился в полуразложившихся ослов, упокоенных в роялях.

На премьеру «Андалузского пса» французская группа сюрреалистов явилась в полном составе, а с ними за компанию — Пикассо, Ле Корбюзье и Жан Кокто. Создатели «параноидального фильма» готовились к скандалу, а обрели триумф. Их не только единогласно зачислили в клан сюрреалистов, но и фильм с небывалым кассовым успехом шел в кинотеатре «Студия 28» восемь месяцев без перерыва. Именно на премьере «Андалузского пса» Сальвадор Дали познакомился с Полем Элюаром и пригласил его летом в Кадакес. Поэт приехал с женой — когда-то Еленой Дьяконовой, ныне Галой Элюар. «Андалузский пес» — знак окончательного разрыва с Гарсиа Лоркой — закрыл важнейшую страницу юности Дали и срежиссировал новую встречу.

«У Галы, жены Элюара, было на редкость умное лицо, но мне показалось, что она раздражена и жалеет, что приехала», — так Дали в «Тайной жизни» вспоминает их знакомство. На следующий день он увидит ее на берегу — ровно в тот миг, когда кадакесский колокол отзвонит одиннадцать: «Это ОНА! Гала Возрожденная! Я узнал ее по обнаженной спине… Женственно-плавная, изящная линия бедра… Тонкая талия — мастерский, завершающий штрих». Она — истинная «элегантная женщина» — «из тех, что нас презирают и гладко бреют подмышки».

Дали охватывает приступ истерического хохота (на шее у нее жемчужное ожерелье): «И если на прогулке моя рука ненароком касалась ее руки, меня пробирала дрожь… словно бы не руки наши соприкоснулись, а мощная великанья десница сотрясла деревце моей страсти, осыпая незрелые плоды». Дали перебирает детали решающего дня, ознаменованного «началом любви»: «Я зашел за Галой в гостиницу „Мирамар“, и мы отправились к скалам, называемым Элс Кейшалс (Зубы мудрости). Поразительное место, пропитанное какой-то вселенской тоской…»

Сальвадор Дали. «Обнаженная Гала смотрит в невидимое зеркало». 1960. Фигерас, Театр-музей Дали

Гала в этом ракурсе запечатлена на множестве картин и фотографий.

Вспомним финал «Андалузского пса» (снятого до этой встречи): у воды появляется обнаженный женский торс с тонкой талией (на шее жемчужное ожерелье), на него падает мужчина, скользя руками по округлым женским формам. Затем камера переносит нас в интерьер дома. Красотка — персонаж Симоны Марёй — презрительно разглядывает героя, у которого на месте губ (возможно, «сожранных» муравьями) прорастают волосы. Она в ужасе проверяет собственные гладкие подмышки, корчит гримасу, хлопает дверью и уходит. На берегу моря ее ждет другой мужчина, нервно показывая на часы. Они обнимаются и бредут по каменистому берегу. Прошлое смывает волна. Очередное прозрение искусства. Пример того, как художник способен напророчить собственную судьбу.

Первая и фатальная встреча с Галой произойдет через несколько месяцев после премьеры фильма, в котором Дали уже воспроизвел все детали: и обнаженную спину, и свое ожидание, и берег моря. В Кадакесе, на каменистом берегу Гала-Градива произнесет слова, которые перевернут его жизнь: «Дитя мое! Мы никогда не расстанемся!». Реальность этих слов столь же иллюзорна, как и прочие откровения великого мистификатора. Но их необходимость для Дали бесспорна.

Среди французских сюрреалистов говорили, что если кто-то вдруг начинал создавать нечто незаурядное, то у него «наверняка роман с Галой». Она — единственная женщина, изображенная Максом Эрнстом в 1922 году на групповом портрете сюрреалистов. Кроме Галы, там один русский — Федор Достоевский. И еще один художник, не входящий в группу сюрреалистов, — Рафаэль. Неплохая компания. Остальные — официальные члены сюрреалистической группировки и примкнувшие. Гала стоит в длинной юбке (как у девочки со скакалкой) у правого края холста, спиной к Де Кирико, который не только был в нее влюблен, но и считал «наиумнейшей». Кажется, что рукой Гала показывает в сторону выхода: за рамки, за пределы холста. Она уйдет из жизни Элюара (он же до конца жизни будет писать ей любовные письма), а потом настоит на том, чтобы Дали покинул клан сюрреалистов — гению негоже сковывать себя какими бы то ни было рамками. Тем более если у гения есть она.

Макс Эрнст. «Встреча друзей». 1922. Кёльн, Музей Людвига

Эрнст сидит на коленях у Достоевского, Гала — единственная женщина на картине.

После встречи с Галой в 1929 году Дали закончит одну из самых известных и откровенных картин — «Великий мастурбатор». В центре — странное деформированное лицо («автопортрет подсознания») с закрытыми глазами и длинными ресницами. Такое же лицо, уткнувшееся носом в землю, снова и снова будет появляться на картинах Дали: в «Портрете Элюара», «Мрачных играх», «Постоянстве памяти».

Здесь оно окружено букетом фрейдистских символов: львиная морда с длинным языком (страсть и похоть), цветок каллы с фаллообразным пестиком, яйцо, расползающиеся муравьи, кузнечик (насекомых Дали панически боялся с детства), крючок — образ мучительной привязанности к семье и прошлому (не облачко ли Мантеньи свисает с него?). Там же фрагмент обнаженной женской фигуры и мужской — с кровоточащими порезами на коленях.

Носатый призрак, как и девочка-колокол, явился Дали из воспоминаний детства. Тропа, проложенная на мысе Креус (Сар de Creus) среди множества каменных скульптур, созданных ветром (там и орел, и верблюд, и кролик), ведет к скале Рока Кавальера — это ее диковинные очертания Дали преобразил в