Красный казак Автономов - Сергей Павлович Петров

нему в лазарет заявились вооруженные посланцы от Автономова и «потребовали» (не «попросили», а «потребовали», пишет он) пройти с ними, никаких восторженных эмоций, понятно, он не испытал.

Вот она – эта самая деталь. Слащёв рассказывает, что за ним «пришли», и когда доставили его в салон-вагон главкома, Шкуро находился уже там. Тот же аккуратно выводит, что пришли за ним, а в вагон они уже зашли со Слащёвым. Такое впечатление, что встретили на улице случайно Якова Александровича и прихватили с собой.

И если исходить из «показаний» Слащёва о том, что его привели, то получается следующее.

Автономов попросил у Шкуро назвать ещё каких-нибудь офицеров, кто мог бы принять участие в вечерней беседе. Как бы отреагировал на подобное человек порядочный, чувствующий опасность расстрела и называющий происходящее «глумлением»?

«Они издеваются надо мною, – подумает он, – они хотят вытянуть по цепочке остальных моих друзей и устроить издевательство над нашей подпольной организацией, а потом поставить к стенке. Никого я им не назову. Ну, или укажу на тех, кто никакой борьбой заниматься не желает».

Но Шкуро называет Слащёва! И настолько велик его страх перед улыбчивым главкомом, что он не просто называет сообщника, а указывает место, где его можно найти. Ведь согласитесь, маловероятно, что автономовцы просто так, наобум, заявились в кишащий офицерами лазарет и вытащили из палаты главного «подельника».

Эта деталь – первая «ласточка» того, что далеко не всему в писаниях Шкуро следует верить.

Автономов в ироническом ключе высказывается о Советской власти, утверждает он. Автономов говорит, что нужно набрать в армию толковых офицеров, руководить ею должны генералы Радко-Дмитриев и Рузский, а сам он, уставший от политики, уйдет в офицеры младшие и будет верно служить им. Дальше Шкуро сокрушается, что после этой беседы Автономов и Гуменный потащили его в ресторан Курзала[31]. Место это достаточно людное, а вдруг кто увидит меня в обществе этих негодяев? – опасается бравый полковник. И дальше жалуется на то, что его сначала «пытались подпоить», а после снова увели в свой вагон.

Там Автономов выписывает Шкуро мандат на право формирования отрядов из казаков и якобы начинает делиться своими планами.

На днях, мол, еду в Екатеринодар, господин полковник, чуть ли не докладывает ему главком. Там, вместе со своим другом Сорокиным, арестую ЦИК. И пришлю вам бронированный вагон, набитый оружием, боеприпасами, и деньгами. Я, кстати, совсем недавно уже проворачивал подобное в Тихорецкой, подарив несколько эшелонов (!) с вооружением Добровольческой армии… Ну, а вы, взамен на все эти дары, гарантируйте мне и Гуменному «жизнь и прощение со стороны белых войск в случае удачного осуществления его планов».

…Мандат на право формирования партизанских отрядов из казаков у него имелся, факт. Мандат с подписью не только Автономова, но и председателя Терского Совнаркома Буачидзе. Последний одобрил выбор главкома и подтвердил полномочия Шкуро.

Остальные же «откровения» – или выдумка или намеренное сгущение красок.

К примеру, передача «добровольцам» составов с вооружением никак не могла пройти мимо внимания обеих сторон. Но никто об этом факте почему-то не вспоминает. Также нет никаких данных и о поставках оружия для самого Шкуро.

Истребование (выпрашивание) у кутилы-полковника гарантий безопасности для главнокомандующего – и вовсе похоже на анекдот. Кто такой Шкуро, чтобы гарантировать неприкосновенность? Ладно бы молить о пощаде какого-нибудь авторитетного генерала… Полковник же для главкома – явно «левый» адресат.

Видимо, понимая всю рыхлость подобных «сенсаций», Шкуро, как автор, «подстраховался». Он написал, что не поверил ни единому слову Автономова. Дескать, «разводил» меня главком всячески, уверяя чуть ли не в контрреволюционности своей, но я не поддался! Правду же говорил Автономов или придумывал – решайте сами. Осадочек-то останется…

Но не пишут ничего о «контрреволюционных» высказываниях главкома ни Гуменный, и Крутоголов – прямые свидетели тех событий. Молчит о «крамольности» речей его даже Слащов. Почему?

Да потому что не было её. А была ясная и талантливо сконструированная главкомом «обработка»:

«Автономов осведомился: действительно ли я комполка старой армии и академик Генштаба. После моего утвердительного ответа он заявил мне, что немцы стоят у границ Кавказа и что сейчас надо бросить всякие разногласия и защищать родину, с этим же он обратился к Шкуре. Возражений не могло быть. Автономов подошёл ко мне с точки зрения моей идеологии, под которой я был воспитан».

Быстро сообразив, что к чему, Слащёв советует Шкуро прекратить всякую активность в горах и подготовку к восстанию приостановить. Вместе с Автономовым «толковые офицеры» выезжают в Ессентуки, где происходит очередной митинг.

Слащёв описывает его так:

«…Туда же прибыл Буачидзе и Терский Совнарком. Речь Автономова сводилась на митинге к тому, что он говорил мне – он призывал казачество к борьбе с немцами и буквально заявил: „теперь не может быть ни белой, ни красной армии, а может быть только армия спасения родины“. Что это было – умышленное уклонение от большевизма, или он также был нетвёрд в классовой борьбе – я не знаю – но на лиц, вроде меня, ничего в то время не смысливших в борьбе классов и не видавших сочинений Ленина и Маркса – это произвело сильное впечатление…»

Так что, если и были какие-то «отклонения в генеральной линии» в поведении Автономова, то обусловлены они были не его контрреволюционностью, а необходимостью достижения определённых целей. Автономов не столько хитрил, сколько действовал с позиции элементарной логики. Армии нужны были военспецы, и, завлекая их, он давил на то, что им должно быть близко: патриотизм, необходимость спасения Родины от нашествия иноземных полчищ. Согласитесь, толковать этим господам о равенстве, братстве и процветании, которые несёт народам мира Советская власть, было бы крайне странно.

Вот какая логика действий была у Автономова. И представители Терского Совнаркома ничего антисоветского в ней не видели. Они сами участвовали на всех последующих совещаниях с кандидатами в крупные красные военспецы.

Одно было здесь плохо: ни Автономов, ни члены Совнаркома не сообразили тогда, что большинство из сидящих перед ними – враги. И выданные мандаты они вскоре используют во вред Советской власти.

Стоит ли упрекать этих людей в политической близорукости? «Автономов доверился махровому белогвардейцу Шкуро», – напишет в своей книге «Годы боевые» Хижняк. А какой-нибудь наш современник, считающий себя большим историком и психологом, скажет: «Да лох он какой-то, ваш Автономов и Буачидзе вместе с ним». Что ж, тогда в список «лохов» можно включить и Орджоникидзе, что «доверился» Нижевясову, и втройне лохами назвать всех тех, кто отпустил в 1917 году под честное слово задержанного в Гатчине генерала Краснова, который, уехав на Дон, продолжил свою борьбу, да с каким размахом!

…Ещё один любопытный момент из воспоминаний Слащёва:

«Кроме того, Автономов собирался войти в связь