Антон Чехов - Полина Ребенина

Тою же осенью в фойе театра Корша Чехов встретил его хозяина, Федора Адамовича. Поведение Корша при встречах его современники описывают так: похлопывание по плечу – «голуба моя», «мама», тон развязной дружественности. Он Чехова мало знал, наслышан только, что талантливый молодой писатель. Возможно, читал что-нибудь в «Осколках». Вряд ли удосужился прочесть «Пестрые рассказы» или «В сумерках». Но театру нужна пьеса, и Корш в своей манере: «Дуся, ну что вам рассказики все писать, вы бы нам пьесу…»

А затем уже разговор более серьезный и конкретный: нужна пьеса к такому-то сроку, условия такие-то. Условия оказались хорошие, Коршу хотелось заполучить талантливого писателя, а Чехову деньги были нужны. Соблазнял и сам театр – всегда великий соблазнитель писателя, Чехов и раньше к театру тяготел, можно лишь вспомнить его «Безотцовщину», написанную еще в гимнастические годы. Театр его привлекал, и предложение Корша он принял.

Он писал о рождении этой первой, по сути, пьесы: «Пьесу я написал нечаянно, после одного разговора с Коршем. Лег спать, надумал тему и написал». Сказано просто, но искренне. Писатель возбужден разговором, польщен успехом, ведь к нему обращается сам директор. Ложится спать, может быть, и ни о чем не думает особенно. Но темнота всегда развязывает воображение. Некий душевный капитал уже был. А это как склад горючих веществ – поднесли спичку, начался пожар. Вероятно, в ту ночь поздно заснул Чехов. Но пьеса в нем зародилась.

Как известно, Чехов в молодые годы писал очень быстро. Но считается, что перед тем как начать новое произведение, он долго обдумывал и вынашивал сюжет. А в случае «Иванова» он и вынашивал недолго, и написал всего за «десять дней». Акт за актом передавал он Коршу для цензуры и репетиций. Это совсем не так, как было позже с «Чайкою», «Вишневым садом». Григорович, да и Суворин вряд ли одобрили такую поспешность и манеру письма. Ведь это писание считается труднейшей формой, драматической.

Так явился на свет божий «Иванов». Произведение, совсем не похожее на комедии коршевского репертуара. Это весьма мрачная пьеса, в тусклых, темных тонах, просто даже безнадежная, выдававшая скрытый и горестный мир автора. Главное лицо – сам Иванов, из лишних людей, российских Гамлетов провинции. Выглядело странно: автора, явно идущего в гору, молодого, с большим обаянием, остроумного, баловня дам, влечет к такому Иванову, неврастенику-неудачнику, губящему жизнь жены, чуть было не погубившему восторженную девушку, – под занавес он стреляется.

19 ноября 1887 года состоялась премьера. Вся семья Чеховых была в театре, в ложе бенуара. Автор же за сценой «в маленькой ложе, похожей на арестантскую камеру». «Сверх ожидания я хладнокровен и волнения не чувствую», – пишет он, хотя поверить в это трудно. Очевидно, это лишь показатель самообладания Чехова. Но, несмотря на спешное исполнение, «Иванов» сразу же завоевал всеобщее внимание. Смотреть его собралась самая изысканная московская публика. Театр был переполнен. Одни ожидали увидеть в «Иванове» веселый фарс в стиле тогдашних рассказов Чехова, помещавшихся в «Осколках», другие ждали от него чего-то нового, более серьезного – и не ошиблись. Успех оказался пестрым: одни шикали, другие, которых было большинство, шумно аплодировали и вызывали автора…

«Ты не можешь себе представить, – пишет Антон Павлович брату Александру после первого представления „Иванова“, – что было! Из такого малозначащего дерьма, как моя пьесенка… получилось черт знает что… Шумели, галдели, хлопали, шикали; в буфете едва не подрались, а на галерке студенты хотели вышвырнуть кого-то, и полиция вывела двоих. Возбуждение было общее. Сестра едва не упала в обморок, Дюковский, с которым сделалось сердцебиение, бежал, а Киселев ни с того ни с сего схватил себя за голову и очень искренне возопил: „Что же я теперь буду делать?“ Актеры были нервно напряжены… На другой день после спектакля появилась в „Московском листке“ рецензия Петра Кичеева, который обзывает мою пьесу нагло-цинической, безнравственной дребеденью» (24 ноября 1887 года).

Младший брат Чехова Михаил тоже был на этом спектакле и оставил воспоминания о том, что в зале происходило: «Это было что-то невероятное. Публика вскакивала со своих мест, одни аплодировали, другие шикали и громко свистели, третьи топали ногами. Стулья и кресла в партере были сдвинуты со своих мест, ряды их перепутались, сбились в одну кучу, так что после нельзя было найти своего места; сидевшая в ложах публика встревожилась и не знала, сидеть ей или уходить. А что делалось на галерке, то этого невозможно себе и представить: там происходило целое побоище между шикавшими и аплодировавшими. Поэтому неудивительно, что всего только две недели спустя после этого представления брат Антон писал из Петербурга: „Если Корш снимет с репертуара мою пьесу, тем лучше. К чему срамиться? Ну их к черту“».

Афиша пьесы «Иванов» в театре Корша. 19 ноября 1887 г.

Следующие представления прошли уже спокойнее, и «Иванов» утвердился в репертуаре. Этот спектакль идет на российских и зарубежных сценах до сих пор. В Театре имени Горького он ставится уже пятнадцатый год подряд. Прекрасная постановка «Иванова» была сделана Олегом Ефремовым в 1976 году во МХАТе, роль Иванова играл Иннокентий Смоктуновский. Эту пьесу Чехова любят ставить за границей, особенно в Японии.

27. «Степь»

К концу 1880 годов популярность Чехова была уже очень высока. Он писал: «Рассказы мои читаются публично на вечерах, всюду, куда ни являюсь, на меня тычут пальцами, знакомства одолели меня своим изобилием и т. д. …» Вместе с тем слышались попреки: дескать, не может он написать большого романа, а отделывается короткими зарисовками. А ведь, по мнению современных ему критиков, настоящий писатель должен написать объемный роман, в котором рассмотреть главные общественные проблемы. Как, например, в романах «Отцы и дети», «Обломов», «Война и мир». Чехов же романов не писал. И вместе с тем он – один из самых социальных русских писателей.

Чеховская манера писания была совершенно особенной: у него рассказ начинается без каких-либо подходов, сразу вводя читателя в середину действия, и так же неожиданно, без «закругленной» развязки, кончается. Ведь как писали до него? Обстоятельно, прежде чем его герой начнет действовать, писатель подробно знакомил читателя с его предыдущей биографией, с его родителями, а то и предками. Чеховские же герои всегда раскрываются в самом действии, в поступках, в мыслях и чувствах, непосредственно связанных с действием.

Но в конце 1880-х годов. Чехов тоже