Каникулы в Дребезиново - Ника Дмитриевна Ракитина

— Прошу прощения, барин. Не идут мужики.

— Какие мужики? — не сразу вспомнил Андрей.

— Позавчера вы наказывали охотников сыскать супротив ведмедя. Так вот, все отказались наотрез. Тем более вчера из-за дождя цельный день косьбы пропал. Да и не пойдут они противу него. У нас тут капище Велесово, знаете же, барин. Так медведя старому богу угодны. И быки еще, и волки, и всякая тварь.

— Давай в дебри теологии вдаваться не будем, — тяжело вздохнул Звягинцев.

Идти на медведя придется. Сам же потребовал. Да и к лучшему, хоть будить в такую рань перестанет.

— Чаво?

— Медведь ревет под окнами?

— Знамо, ревет, — кивнул Геласий.

— Людей пугает?

— Пугает.

— Так и пойдем вдвоем. Два мужика да четыре ствола — не управимся неужто?

— Так-то оно так…

— Собак возьми, и идем. Он как раз орал у ограды вот только что почти, небось, и спиной скребся о прутья. Собаки след возьмут.

— Так норов у ведмедя коварный, и волхв…

— Этого я на себя возьму, он все равно мечтал меня увидеть.

Собаки след взяли шустро. И взлаяли. Но шли по следу так, будто боялись или сомневались, хотя вон какие волкодавы вымахали. Ну и медведь тоже не слабак.

Можно было и не брать псов — след он за собой оставлял ясный. Словно нарочно заманивал — тут Звягинцев посмеялся над собой. Вот след когтистой здоровенной лапы оставил в грязи, а тут о дуб обтерся — коричневая шерсть пристала к коре.

Геласий тоже кряхтел, но разговор о том, что надо пожалеть медведя, ибо тот угоден Велесу, больше не заводил. Видел, что барин уперто стоит на своем. А одного его отпускать вовсе нехорошо. Даже если пусть и с собаками, и с ружьем.

Потоптавшись у ограды и ту украсив клоком шерсти, встал мишка на четыре лапы, да и поскакал в лес, иноходец мохнатый. Долго водил, дурковал, малинника наломал — тем хворостом месяц печь топить можно. Следов было много, даже помет, но самого зверя заметили они на краю болота. Как раз когда Геласий раскрыл рот, чтобы сказать Андрею, что ничего сегодня не выходят и пора бы вернуться. Солнце, что с утра висело в реденьком тумане у самой земли, и впрямь уже успело вскарабкаться почти в зенит.

Собаки насторожились, пригнулись к земле и зарычали, и тогда Андрей его увидел — словно бы горбатого, с выгнутой спиной медведя, на четырех лапах бегущего к опасному туману. Зверь был массивным, рыжим, даже на четырех казался выше иного мужчины, а может, блеклые ошметки тумана прятали и искажали его настоящие размеры.

На шаги, ломающие валежник, и собачий рык он даже не обернулся. Андрей выстрелил. Геласий толкнул слово невзначай ствол «перуновки», точно потеряв равновесие. Пуля ушла в молоко.

— Простите, барин!

Но Звягинцев уже скачками несся вперед, чтобы не упустить и при удобной возможности выстрелить снова. Под ногами захлюпало. Туман делался гуще, поднимаясь к коленям и выше, но медвежья туша отчетливо виднелась впереди и вроде бы даже приблизилась. Тут туман сделался вовсе уж густ, а ноги провалились едва ли не по щиколотку. Андрей уцепился за осину, росшую рядом. И замер: медведь вознесся на задние лапы, башкой доставая едва ли не до неба и неуловимо меняясь, и сделался вдруг огромным широкоплечим мужчиной. Хотя то показаться могло, от преломленного света, и вовсе не был перевертыш таким уж гигантом. Но вот встал мужик и побрел себе в туман по болоту, аки посуху.

Во рту пересохло, Звягинцев откашлялся. Оборотень. Быль или сказка, а все равно легенда — о великих богатырях, так чтимых в Белозерье. Может быть, даже тот самый волхв, с которым он собирался встретиться. Вот только что рядом был, а вот уже скрылся в тумане, как сгинул. Теперь Андрей понимал, почему ему так настойчиво советовали не охотиться на медведя. Знали? В деревне кто-то уж непременно. Вряд ли священница. А вот травница — могла. Резчики торфа могли, охотники — те, кто сталкивался с лесом и болотом ежедневно, жил там.

Геласий протянул хозяину рогатину, помогая выбраться на сухое.

— Ты знал, что он оборотень?

— Нет, барин! — ответил бывший егерь вполне искренне. — Но как-то… не озорует жеж. И Велесу угоден, за что мишку убивать?

— Ладно, на медведя больше охотиться не будем. Разве что на неразумного.

Геласий облегченно вздохнул.

Домой они воротились к обеду.

Марина, которую Звягинцев навестил первым делом, сидела за учебниками, не поднимая головы. Даже любимого начальника приветствовала не сразу. А он стоял умиляясь, глядя на старательно склоненную головку и покрытую аккуратными строчками конспекта пухлую тетрадь.

И мысли словно бы раздвоились. Сердце его было с невестой, а разум упорно решал, отправиться ли к травнице и еще раз тряхануть ее. чтобы узнать, когда появится таинственный бортник Пересвет — ну или сразу шагать на болото, как намеревался с утра. Если перехватить на кухне еды и пожертвовать обедом, за полтора часа с помощью Герочки управится. Ну, примерно столько понадобилось Марине сходить на капище и обратно домой вернуться. Андрей, глядь, и быстрей обернется.

Он принял решение и свистнул кота.

Через полчаса Звягинцев шлепал по болоту за хвостом Герострата и с тропы не сворачивал.

Солнце исчезло почти сразу. Молочная пелена обернула Андрея со всех сторон, окутала холодом, залезая под одежду и мокро касаясь кистей рук и лица, словно облизывала холодным языком мертвая собака. Не было видно ни зги. Но почему-то четко выделялись в этом молочном киселе попа кота и гордо вздернутый и распушенный хвост.

И тишина стояла такая, что уши закладывало. Казалось, должен быть слышен плеск, шлепки по мокрому, хруст случайно попавших под ногу веточек или плюханье воды — ничего. Словно по облаку шагал. Это напрягало.

А как те, что сгинули в болоте? Тут любого закрутит и напугает. Словно Явь растворилась в другом каком-то мире или вообще закуклилась.

Бедная Марина! Жуть же жуткая, как только вышла⁈ Андрей гордился ею: не испугалась, не запаниковала, не утопла в болоте — выбралась. И потом снова отважно на капище пошла! Выдрать бы ее… Но какая же храбрая девочка…

Туман резко раздался в стороны, приник к земле, едва задевая подошвы сапог, словно дальше ему хода не было и вообще здесь не место. Кот прянул вперед, вскочил на колени мужику, сидевшему