Каникулы в Дребезиново - Ника Дмитриевна Ракитина

не училась. Это вот наложило свою печать. Ей настоящий целитель нужен, а не недоучка вроде меня. Я вот: косуле ногу вправить, лося в гоне успокоить, чтобы беды не наделал. Ну и в медведя превращаюсь. А лекарь — ну, такое, — дернул плечом Пересвет. — Другая сила мне дана. Говорил уже. Дороги вот открывать умею и менять тоже. Мужики, что девок своих тут искали — те сразу поняли, ну я их и вывел, куда им было надобно, куда пожелали. А что невесть где оказались, так желать тоже уметь надо.

— Поня-атно, — протянул Андрей. — Так что там со Смиляной?

— Она и жить не живет, и помирать не помирает. А с каждой потравленной да на смерть брошенной щелка в Навь все шире, лезет оттуда незнамо что. Вот как двадцать лет назад.

— Это когда пол-деревни поветрие как косой выкосило?

— Ну, то дела давние, — не стал вдаваться в подробности оборотень. — Сейчас не так страшно, если убийцу вовремя остановить.

— И туман сквозь ту щель лезет? — продолжил спрашивать сыщик.

— Нет, туман — то духи Велесовы. Любопытные. То совсем других дел побочный эффект, — по-городскому высказался Пересвет. — Если Смиляну отсюда вынести, мне ту щель попроще держать станет, подпирать воротца. А то и вовсе затворить смогу, коли тать найдется. Тут же еще такое дело: как прознает враг о том, что жива Смиляна — захочет добить. Видела она его, я так думаю.

— Да, ты уже говорил.

— А если ты поймаешь убийцу — так я с божьей помощью калитку в Навь затворю и запечатаю.

Андрей уже и так все понял. План Пересвета — выманить убийцу на живца — был изящен в своей простоте. Хотя и опасен для Смиляны. Но и оставаться с Пересветом ей — ни жить, ни умирать.

Хитер волхв, ох как хитер.

Только бы убийц тех не оказалось двое. Той, кому Олег зазноба, нет причин к Смиляне ревновать. Не Груня ли, вскинулся Андрей? И тут же отогнал эту мысль. А чтоб не свербила, пообещал магией проверить подругу детства. Чтобы опять безоговорочно ей доверять.

Ладно, даже одного негодяя поймать — уже хлеб. А там разберется, тот или не тот.

— А скажи-ка ты мне, мил человек, почему ты в медвежьем облике тогда убийцу не вынюхал? — осененный мыслью, обратился он к Пересвету. — И после тоже. Ты ж девок принимал в конкретных местах, вряд ли они под отравой сильно кружили. Ладно, в болоте смыть след могло, но снаружи, откуда их толканули…

— Не поверишь, пробовал! — взмахнул руками Пересвет. — Сколько раз пробовал! Да убивец уж больно хитрый. Есть такая травка особенная, убегайка зовется. Вот если ею намазаться, дорожку посыпать, с собой носить, так у зверя любого отшибает нюх. А у оборотня тем более! Не хочу в подробности природы моей вдаваться, но поскольку два тела в одном, нюх и прочие чувства у меня сильнее, чем у простых людей, но слабее, чем у обыкновенного медведя. А и того убегайка обманет и отвадит.

— И где он ее взял? Ну, убивец-то, — ляпнул Андрей, не задумавшись.

— Накопал. Не такая уж она и хитрая, многие деревенские знают, не только знахари и колдуны.

Эх! А так хорошо все сложилось бы!

— Ты на Бажену подумал? Так это точно не она, — ухмыльнулся краем рта Пересвет. — И у нее зазноба есть, уж точно не твой братец молочный. Незачем ей девок травить да в болото толкать.

Андрей пожал плечами: ну, нет так нет.

— А под окнами чего орал медведем?

— Так тебя звал. Девочке твоей присниться хотел, но спит она крепко. Что значит, совесть чиста. А до тебя мне и вовсе не достучаться было. Вчера вот прямо ей сказал, чтобы тебя прислала, а ты не соизволил.

— Так уж не соизволил! — поморщился сыщик. — Остерегся на ночь глядя в болото переться. Так ты мне пропавших покажешь?

— Чтобы точно уж убедиться, что не я их съел? — Пересвет басовито засмеялся — точно пчелы над вереском загудели. — Завтра покажу издаля, нечего их пугать. А вот Смиляну вынесу. Твое дело будет ее до сухого места доставить, пока я врата в Навь подпирать стану. Ну и убивцу на нее приманить. Только так, — он сильно взял Андрея за плечо, — чтобы ей никакого ущерба не было. Не для того я ее на грани держал с осени, чтобы ты выпустил.

Андрей набычился, но правоту Пересвета признал, свариться не захотел. Тем более что Герострат позволял себя оборотню и тискать, и гладить, значит, оборотень-волхв хороший человек. Хоть и глупая примета на первый взгляд, а ни разу Андрея не подводила: к кому звери и дети тянутся, плохим человеком быть не может.

— Договорились. Только мне ловушку заранее подготовить надобно и укрытие для Смиляны. С мужем ее договориться и с людьми в поместье. Ни один волос с головы ее не упадет, обещаю. И не только потому что она ценный свидетель, а чисто по-человечески.

Пересвет кивнул:

— Верю. Приходи завтра к закату. Племянничек тебя приведет.

Андрей хмыкнул:

— А почему ты кота нашего племянником зовешь?

— Так я зверь и он зверь, родственники мы, — на чем рандеву и завершилось.

Вышел Андрей с болота так же легко, как и зашел, думая, что, верно, туман, каким бы жутким и холодным ни казался, с Навью и впрямь связан не был. Духи Велесовы, поди ж ты! И что им медом намазано в Дребезиново?

На насыпи за стеной тумана Герострат умелся по своим кошачьим делам: мышек ловить или ящерок, а Андрей, чтобы в обход не плутать, нашел с детства известный лаз в ограде. Даже подивился, что так его и не заделали. Через лаз вышел рядом с беседкой, а оттуда — прямиком на кухню.

Марина с Агафьей тесто для пирогов месили. И так невеста ему обрадовалась, что и Звягинцев не смог сдержать радостную улыбку.

Пахло приятно опарой и сдобой, чуток печной сажей, потрескивал в печи огонь. свистел сверчок, и это настолько отличало дом от капища на болоте, что он даже посочувствовал Пересвету. Дом — это что-то удивительное, защита, приют. Особенно когда на тебя с искренней радостью смотрят огромные, как озера, синие родные глаза.

— Андрей Ильич! — ему показалось, Марина