Каникулы в Дребезиново - Ника Дмитриевна Ракитина

— Гостя привел, племянничек? Ну, добро пожаловать, Андрей Ильич. Садись, — указал на плоский камень, рядом с собой, — в ногах правды нет.

— Так ты и есть оборотень? — спросил Звягинцев в лоб.

— И волхв, и бортник, — Пересвет ухмыльнулся. — Я тебе ни полслова не соврал. Ты же ложь чуешь.

Знает, зараза! Но внешне Андрей раздражения не выдал, лишь пожал плечами:

— Работа у меня такая. Это не ты девушек на болото заманиваешь?

— Ни боже мой, — пожал широченными плечами Пересвет, копируя движения Андрея. — Мой бог за благость к зверям да материальный достаток, за покровительство купцам и искусствам разным… — тут Андрей хрюкнул, вспомнив Олега, как тот искусству покровительствует. Пересвет сощурился. — Вот не надо, Андрей Ильич, на меня намысливать невесть что. Я баб не неволю. Как и твой молочный брат, между прочим. Зачем силой ветку ломать, когда можно попросить по-доброму, и она сама согнется?

— А ты и мысли читаешь? — спросил с ехидцей сыщик.

— Я нахожусь в месте моей силы, рядом с моим богом, — сказал Пересвет просто. — Да и смысл мысли читать, когда по разговорам понятно все? Ты ищешь пропавших из Дребезинова баб да девок. Я могу с этим помочь. У меня они гостевают.

— Живы⁈

— Да что им станется!

— Так что ж ты их у себя держишь⁈ А если не держишь силой — почему на дороге еще не сказался⁈ — взрыкнул Андрей. — Я тут, как ошалелый пес, по округе ношусь…

Пересвет вздохнул, подаваясь вперед, локти упер в колени, а ладони в подбородок. Герострат утек бродить по капищу и ловить бабочек, кружащих на ярком солнце, таком странном здесь, где казалось, что находишься в эдаком стакане из молочного тумана.

— Не все так просто, Андрей Ильич. Женки живы и силой я их не держу, но опасно им в мир выходить. Смертельно опасно. А мужики… тех я вывел. Ну, кроме одного… Тот пьяный был, не успел я. Шуганулся балбес в бочаг да и потоп. А прочие дорогу сами выбирали, так та дорога не обязательно вела назад в село, — усмехнулся оборотень. — Кстати, за изменения дорог мой бог тоже отвечает, так-то вот, — развел он руками.

— А можно без загадок? — не выдержал Андрей.

— Можно и без загадок, — кивнул волхв. — Девки тут не просто так нарисовались. Была у каждой любовь к братцу твоему.

— Так что это, он, как какая разонравилась, сразу же на болото отводил и в туман пихал? — приподнял бровь Андрей, в голосе звучала усмешка. — Или они друг друга из ревности, поочередно?

Пересвет тоже ухмыльнулся.

— Кабы все так просто было, они бы тут выкричались, выорались, друг другу патлы повыдергали да мирно домой пошли. Нет, тут одна рука чувствуется и сильно злая. Сперва их отравой опаивали — могу сказать даже, какая отрава. Есть у нас тут травка такая — сонница.

— Сон-трава?

Андрей вздохнул. Очень похоже на ревнивую бабу. Чаще всего именно женщины пользуются ядом. А отравленных и бабе сил бы спихнуть в болото хватило. Поднесет ему Пересвет сейчас убийцу на блюдечке, хватай да сажай. Вот только зачем в болото, если траванул уже? Чтобы концов не сыскали?

И Смиляна… как-то не укладывается в список. Одно преступление — или все же два разных?

— Сонница, — с нажимом повторил Пересвет. — Я после втихую у Баженки противоядие покупал да еще молоком каждую отпаивал. Ну а девок, опоив ядом, не до смерти, а чтобы не соображали — та же злая рука ловила по дороге из поместья твоего или в поместье, или где им Олег Ильич свиданку назначал, да и пихала в туман да в болото с силою. Если б не я да снадобья знахаркины, померли бы они. Или от яда, или в болоте потонули. Яд у сонницы хитрый — если выпить отвар, действует не сразу. Жертва и не догадывалась, что потравлена, пока ножки не подгибались и головонька не мутилась. А в тумане уже и…

— Что ж ты ходишь вокруг да около? Кто убийца?

Пересвет потиснул плечами:

— Не видели они его. Может, их вообще двое было: один травил, другой толкал. Говорили, рука сильная.

— Это кто ж так ревновал Олега или подставить его хотел, что семерик баб да девок в болото спихнул? — спросил сам себя Андрей. — И всё?

— Не всё. Насколько я чую да Велес подсказывает — была то треба Нави, за богатство и вроде как за счастливый брак. И Навь ту требу не получила, сам понимаешь. Оттого гневается сильно.

— Оттого и туман?

— Оттого я девок не могу вывести наружу. Я жертв из лап навьих загребущих вырвал, а назад не могу домой провести — доберется. И убийца снаружи еще, может ведь и повторить. А Навь в тумане ох как сильна. Велес в круге своем мне помогает, дом мой оберегает, там они и живут.

— Это все слова, — сказал Андрей. — Хочу потеряшек видеть.

— Завтра.

— Почему не сегодня? — вцепился Андрей, как волкодав в волчью шею.

— Потому что есть сведка, которая не притравленная была при нападении. Смиляна Коныч.

— Она у тебя⁈ Жива⁈

Промолчи Пересвет, Андрей бы в него вцепился, в кулаках ворот рубахи смял да начал трясти, и не посмотрел бы, что тот массивнее да выше.

— В том и беда, что без памяти она лежит. Как головой о требник стукнулась, — он похлопал ладонью камень, на котором сидел, — так в себя и не приходит.

— Так вот чью кровь Марина нашла!

— Шустрая девочка, — ухмыльнулся Пересвет. — Талантливая. Ты береги ее.

Андрей аж фыркнул от возмущения:

— Сбережешь ее, как же! Повадилась без меня все расследовать, так и шастает. Хоть бы ты ее шуганул отсюда!

— Ум-мру! — несогласно высказался, протекши мимо, Герострат.

Андрей потянулся почесать его за ухом и обнаружил, что кот изрядно вырос. Наверное, капище так шутило, поди разбери с этими старыми богами, что учудят.

— Ты что ж, вылечить Смиляну не смог?

— На грани смог удержать, но уж больно сильная она, хоть и магии отродясь