Каникулы в Дребезиново - Ника Дмитриевна Ракитина

— Исчезновение женщин, разумеется, — с широкой улыбкой пропела Клюева, хотя хотелось кусаться. — Вот, на капище сходила, с волхвом пообщалась. Он, кстати, просил вас зайти. Там одна из женщин в тяжелом состоянии, ей помощь нужна. Я и кровь ее на алтаре обнаружила, сфотографировала даже, — тут Марине стало стыдно и запал злости как-то мгновенно сошел на нет. — Я… Андрей Ильич, я у вас стекла цветные позаимствовала. Но я все на место вернула!

Звягинцев медленно опустился на скамейку напротив и закрыл лицо ладонями.

— Вы. Одна. Ходили. На капище. В тумане. В котором. До этого. Чуть. Не погибли, — произнес он медленно, разделяя каждое слово.

— Не одна, а с Герочкой! — возмутилась Марина. — Он там все тропинки знает. Да и что я там ходила? — добавила тише. — Часа за полтора обернулась. Недалеко оно. А Герочка умный. Я ему сказала, что мне на капище надо, он меня прямо туда и привел…

Андрей молчал. Долго, минут пять, наверное. Потом отнял руки от лица, посмотрел на Клюеву затравленно.

— Я с вами с ума сойду, Марина Викторовна. Или поседею, — он снова помолчал. — И ругаться с вами смысла нет, все равно все по-своему сделаете. За что вы со мной так, а? — девушка потупилась. — Ладно, пойдемте, покажете ваши трофеи. И расскажите уже, что там за волхв и как его найти.

Марина кивнула, сама не понимая, отчего ей вдруг стало так неловко перед сыщиком. Ничего плохого она же не сделала, ведь так?

[1] Авторы понимают, что описание капища, да безбородый волхв могут не соответствовать нашей реальности, но просят сделать скидку на то, что точных данных все равно не сохранилось, а мир к тому же не наш, там вообще все могло выглядеть иначе.

Глава 15

Медведь снова орал под окнами. Еще до рассвета приперся, окаянный, поспать не дал. Звягинцев подскочил как ошпаренный, но, как и вчера, увидел в окно лишь покачивающиеся кусты. Медом этому гаду здесь мазано, что ли⁈ Шел бы в лес или вовсе на болото. И Марина еще не трогать его просила!

Вот же бесова девица, дважды уже на том болоте побывала, в туман влезла и наружу выбралась, точно кикиморы ей там ворожили или сам Велес со своего капища под охрану взял.

Так думал Андрей, но все одно пребывал в бешенстве, что не сидится невесте на месте, а так и тянет сложить где-нибудь светлую голову. Причем, не потому что так надо для дела, а словно шило у нее в мягком месте завелось. И то, что просто нельзя усадить ее за учебники в безопасности и заняться непосредственно расследованием, просто люто его бесило. Тут Олега принесло еще, что и вовсе уж… ни в какие ворота.

Мелочь эта страшненькая еще шмыгает, глазами влюбленными смотрит, вопросы серьезные задает. На свою голову сказал, что учебу Злате оплатит! Теперь не отстает девчонка, при каждом удобном случае поговорить пытается. Где уж на нее время найти. Но и впрямь умненькая.

И Раддка половичком стелется. Груня говорила, раньше перед Олегом так задницей крутила — когда его барином считала. Отчитать бы глупышку, да неловко как-то было Андрею — все же сирота, вроде есть мамка, да не своя. А после и вовсе узнал, что отказалась девицу учить травница. Ни образования, ни опоры в муже — надо бы и пожалеть. Но что вилась вьюном, сладкие слова приговаривала, терлась лисицей — гадость же!

Неужели невдомек ей, что эти все авансы он замечает, но у него другая есть? А и не было бы — красавица Раддка Звягинцеву не интересна. Дите горькое, ну чуток постарше Марины. И связать их — Раддку с Андреем — нечему. Не потому что горничная, не потому что вертлявая и неопрятная. Вон Груня тоже от горничной лишь чуток повыше, а какой чудный человек! И в юности такой же была. Олег — так вовсе дубина стоеросовая, если Груню не замечает.

А Марина… вовсе отбилась от рук. И за медведя вступается, а тот каждое утро под окнами ревет, того гляди порвет скотину, попортит овсы или на пасеке похозяйничает. Или, того пуще, задерет человека — не с голоду, а с перепугу, что встретились на узкой дорожке.

— Не понимаю, кто ее выводил с болота, — сказал он себе, пройдясь по кабинету из конца в конец, и еще раз повторил: — Не понимаю. Неужели и вправду кот?

И тут увидел торчащую из-за плотной занавески могучую кошачью лапу. Все немедленно стало предельно ясно.

Герострат спал — в той невероятной позе, которую могу позволить себе только коты: улегся на спину на узенький подоконник, явно не соответствующий его размерам, лапы распустил, а хвост пышным плюмажем раскачивался, свисая аж до полу. Морда была умильная, глаза сомкнуты, и казалось, котище даже храпел. Но лишь заслышал знакомые шаги подле — дернул ухом.

— Ваше котейшество, — сказал Андрей, отодвинув занавеску и глядя на импер-куна с прищуром, — а не изволите ли провести меня туда, куда давеча доставили и назад вернули Марину Викторовну?

«А изволю», — вроде как ответил тот. Во всяком случае, именно так истолковал Звягинцев то, что кот шумно зевнул, спрыгнул, потянулся, изгибая спину верблюжьим горбом, и встал передними лапами на оружейный шкаф.

Андрей все понял правильно и принялся основательно собираться. Револьвер за пояс, патронташ на грудь, заряженную двустволку «перуновку» за плечи, баклагу и еду, завернутую в пергамент, по карманам охотничьей куртки — чтобы лишних торб не носить и за кусты им не цеплять. Добавил компас — хотя не факт, что тот будет путное показывать на зачарованном болоте, веревку, фонарь с насадками — точно убедиться, была ли на заветном камне чья-то кровь. Блокнот с карандашом, шар записывающий, рулетку, лупу — подпрыгнул пару раз, проверяя, ладно ли все уложено. Вспомнив, что Марина говорила о требах для капища, взял с кухни молока с хлебом. И собирался последовать за котом, вздыхая, что тому такие сборы непотребны, все, что нужно, при нем имеется. Идеальный хищник.

Но планы его порушил Геласий. Был он строг и мрачен, когда столкнулся с Андреем, всходя на крыльцо.

Вытирал о полосатый коврик ноги в высоких сапогах и тоже снаряжен был для охоты, и двустволка висела за спиной. В