Криминалист 13 - Алим Онербекович Тыналин

стола карандаш и постучал тупым концом по столешнице. — Если совпадение найдется, я не буду писать вам. Телефонный звонок, одна фраза, без фамилий. Диктуйте номер, куда звонить.

Я продиктовал свой домашний.

Внизу, у лифта, парни все еще собирали стеллаж. Уровень они так и не выставили.

Выйдя из прокуратуры и не теряя времени, я поехал к Ленцу.

Казначейство находилось на Пятнадцатой улице, в старом здании с колоннадой и с бронзовой статуей Гамильтона у южного входа. Артур Ленц сейчас занимал кабинет в глубине третьего этажа, окном во внутренний двор.

Комната размером с гардеробную, внутри стол, два картотечных шкафа и стеллаж с подшивками. На стене висел календарь Ассоциации бухгалтеров с видом Гранд-Каньона, и лист за август перевернут аккуратно, точно по перфорации.

Ленц пил чай из стакана в металлическом подстаканнике, привычка, оставшаяся у него, по его же словам, от отца, служившего проводником в спальных вагонах.

— Слышал про поезд, — сказал он вместо приветствия. — По радио передавали. Про федерального свидетеля не сказали ни слова, сказали про происшествие с пассажиром.

— Ну да, больше не положено.

— Садитесь. Стул с левой стороны не качается.

Я сел куда он указал.

— Артур, мне нужно ваше время. Немного.

Ленц отставил стакан и вынул из ящика линованный блокнот.

— Слушаю.

— Уолтер Кинцель. Наладчик на заводе «Бадд», площадка Ред-Лайон, Филадельфия. Двадцать два года стажа, с марта переведен на четырехдневную неделю. Я задержал его сегодня.

Ленц записывал, не поднимая головы.

— Он утверждает, что получил задание в запечатанном конверте в цеховом шкафчике. Ни голоса, лица или телефона. Оплата наличными.

— Разумеется наличными. — Ленц дописал строку и поставил точку. — И вы хотите, чтобы я нашел след наличных?

— Нет. Я хочу, чтобы вы нашли след того, кто платил.

Он поднял голову.

— А какая разница?

— Большая. — Я положил перед ним листок. — Такую работу не заказывают напрямую. Между заказчиком и Кинцелем стоит посредник. Ему надо заплатить, но разумеется не в конверте, он выставляет счет. Консультация по безопасности, обследование подвижного состава, экспертиза, что угодно. Этот счет наверняка кто-то оформлял.

Ленц долго смотрел на листок.

— Вы только что описали схему Дьюитта.

— Вот это меня и заинтересовало больше всего.

— Дьюитт получал по договорам, оформленным конторой на Коннектикут-авеню. — Ленц отпил из стакана. — Вы хотите второй образец?

Он поставил стакан и сцепил пальцы.

— Мистер Митчелл, объясню, почему это займет много времени. Я могу отправить запрос в завод «Бадд», как ведомство, интересующееся расходами подрядчика. Но это крупная компания, подрядных договоров у него сотни в год. Мне понадобится сузить область поиска.

— Как вы можете это сделать?

— С помощью временных рамок и предмета поиска. — Ленц перевернул страницу. — Человек, положивший конверт в шкафчик, физически заходил на территорию. Заводы такого профиля работают по режиму, там проходная, табельная система, журнал посетителей, разовые пропуска с указанием принимающего лица. Пропуска хранят год, иногда переснимают на микрофильм для отчетности. Если вы дадите мне период, когда это было, я запрошу выписку по посетителям и сверю ее с реестром договоров за тот же месяц. Совпадение по фамилии или по фирме даст ваш второй образец.

— Период я скажу, как только Кинцель заговорит подробнее. Пока с марта по июль.

— Пять месяцев. — Ленц записал. — Это много, но приемлемо.

Он положил ручку и снял очки.

— Одно условие. Запрос уйдет от казначейства, по моей линии, в нем не будет ни вашей фамилии, ни слова про скоростной экспресс. Формулировка стандартная, проверка расходов подрядчика по федеральному контракту. Обычная бумага, такие мы рассылаем десятками.

— Согласен.

— И еще. — Ленц надел очки обратно. — Если совпадение будет обнаружено, я сообщу не вам, а своему начальству. Так положено. Вы узнаете через сутки после них.

— Тоже согласен.

— Хорошо. — Он убрал листок в папку, а саму папку в средний ящик и запер на ключ. — Три-четыре недели. Раньше не обещаю. Почтовые запросы за границу штата идут не спеша, а с заводской бухгалтерией всегда переписка на два круга.

За окном во дворе завели грузовик и долго не могли выехать, переваливаясь через бордюр. Я попрощался и вышел.

В штаб-квартире на Пенсильвания-авеню я оказался в шестом часу. Здание еще достраивали, половина корпуса стояла в лесах.

Во внутреннем дворе штабелями лежали бетонные панели, весь квартал засыпан цементной пылью, липнущей к ботинкам. Отдел сидел в старом крыле, куда лифт шел с пересадкой.

Дороти, секретарь отдела, сидела за машинкой и перепечатывала циркуляр, придерживая исписанный лист линейкой. На краю ее стола стояла коробка от торта с надписью фломастером «У КОГО ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ — САМИ ЗНАЕТЕ», в коробке оставался один кусок.

Вентилятор на шкафу гнал воздух в сторону окна и шевелил приколотые к доске объявления. Кто-то повесил рукописную бумажку: «Кофеварка сломана. Не чинить. Не трогать. Ждем мастера с 14-го июля».

— Митчелл, — сказала Дороти, не переставая печатать. — Ты живой? Надо же.

— Более или менее.

— Вам звонили четыре раза. — Она допечатала строку, дернула каретку и наконец подняла глаза. — Из Филадельфии, дважды. Из транспортной полиции. И еще ваша подруга. Или она уже жена?

— Николь?

— Просила передать, что ужин остынет, но она подогреет. — Дороти вытащила из-под пресс-папье три розовых бланка с записями звонков и подала мне веером. — И последнее, самое приятное.

— Слушаю.

— Мистер Томпсон вернулся из Нью-Йорка дневным рейсом. — Она поправила кружевную блузку на груди. — Ищет вас с двух часов. Спрашивал трижды.

— Как у него настроение?

Дороти посмотрела на дверь кабинета, снова на меня и вернулась к машинке.

— Он попросил кофе и выпил одним махом.

Это не очень хороший признак. Но уже ничего не поделаешь. Я кивнул и вошел к боссу с ощущением человека ныряющего в ледяную воду.

Кабинет Томпсона теперь выходил окном на строительные леса, и потому шторы там задернуты круглый год.

Он сидел за столом в жилете, без пиджака, редкость, означающая, что человек провел день в дороге. Пиджак висел на спинке. У ножки стола стоял чемодан, еще не открытый, с багажной биркой нью-йоркского аэропорта на ручке.

На столе лежала лента телетайпа, отмотанная футов на пять и придавленная с одного конца пресс-папье, с другого пепельницей.

— Закрой дверь, — сказал он.

Я закрыл.

— Садись.

Я сел.

Томпсон вынул из жилетного кармана часы, откинул крышку, посмотрел и захлопнул.

— Семнадцать двадцать. — Он убрал часы. — Я разыскиваю тебя с двух.

— Оформлял передачу материалов на К-стрит, сэр. Потом заезжал в казначейство.

— Разумеется. — Он придвинул пепельницу и стряхнул в нее пепел с недокуренной сигары. — Митчелл, я отправил тебя в Филадельфию консультантом. Работа окончена, синдикат разгромлен, ты садишься в поезд и едешь домой.