Сердце Молнии - Йона

— Проверяю защиту, — отозвался Оин.

— Боишься, что агмару возьмут нас в осаду? — беспечно спросила она.

— Поверь, эти твари не самое страшное, что бывает.

Он, наконец, открутил духоловитель — небольшую латунную сферу размером с ладонь с вживлённым в неё дравитом. Камень уже заметно утратил заряд.

— Заправь-ка, — он протянул его Риксе.

— Я не… — она отшатнулась, будто ей предложили подержать раскалённый уголь.

Стряхнув с волос сажу, Оин выбрался из камина и сел на подлокотник кресла перед Риксой. Она вся съёжилась под его внимательным взглядом, как неуверенный росток, даже обхватила себя руками за плечи, словно пытаясь защититься.

— Что случилось? — спросил он.

— Я не могу, — повторила она.

Оин сдвинул брови.

— Я думал, ты научилась справляться с шиёсо. Я же видел, как точно ты остановила стрелу Эйка.

— Это было… не совсем то, что ты подумал, — Рикса потупила взгляд, веснушки на её лице стыдливо вспыхнули. — Как бы сказать… я… я мухлевала.

Она выпятила губы, как у маленькой рыбки — вот-вот расплачется.

— И что с того? — спокойно сказал Оин. — Главное ведь, что получилось.

— Ты не понимаешь! — она понизила голос до шёпота. — Я остановила стрелу не шиёсо. Это был трюк. Печать.

Оин вскинул брови, подумав, что не так-то просто проделать подобный фокус, да ещё на летящую стрелу.

— А Сивер подумал, что это я… сама. Получается, я обманщица!

— Так вот, в чём дело.

Он спрятал улыбку, чтобы Рикса не подумала, будто он смеётся над её чувствами. Для этого пришлось подняться и прогуляться до каминной полки, чтобы оставить там духоловитель.

Вернувшись к расстроенной Риксе, он вынул из её волос застрявший листочек какого-то растения и сказал:

— Значит, всё из-за Сивера?

Она неуверенно повела плечом, но поделилась с ним:

— Как-то раз он увидел, что я исцелила цветок: срастила обратно бутон со стеблем, который обломал Эйк. Это вышло случайно. Я даже не поняла, как у меня получилось. Но Сивер так на меня посмотрел… будто, знаешь… будто я правда способная. И мне хочется, чтобы он всегда так смотрел.

Она проговорила это на одном дыхании, и с каждым словом голос её делался всё тоньше.

Рикса была родом из клана ивейских мару-лекарей, которые славились точнейшим контролем над шиёсо, способностями ощущать сложное колебание окружающего мира, что позволяло им проделывать сложные манипуляции со структурой материалов и тонких материй и помогало преуспевать в лекарском деле.

Рикса всего этого не умела.

Она с трудом осваивала простейшие трюки. Может, потому что отцом её был нао — дальний, непутёвый родственничек Спритов, пропавший где-то в южных морях. Но он хотя бы не отказывался от неё, как это сделал клан. Когда Дэш привёл Риксу в дом, она была замкнутым ребёнком, который боялся своих рук, не смея помыслить воспользоваться собственной силой. Её буквально отрезали от клановых знаний, вдолбив в голову, что дар её — ошибка.

— Это здорово, что Сивер вдохновляет тебя, — сказал Оин. — Но, Рикса… Нельзя жить, полагаясь на чужое одобрение. Тем более — мальчишки. Не пойми неправильно, Сивер хороший парень, но невнимательный болван, как все они в этом возрасте.

— Ты вот, до сих пор, — заметила Рикса, чуть улыбнувшись.

Оин усмехнулся:

— Именно поэтому я знаю, о чём говорю. Так что, старайся для себя, даже если мухлюешь. Иногда и мухлёж требует таланта.

— Ты очень плохой советчик, — заметила Рикса и глянула на духоловитель.

— Попробуешь?

Она отпустила плечи, всё так же неуверенно поджимая губы, но во взгляде уже зажглась упрямая искра. Вызов быстро поборол в ней сомнение.

— Если не выйдет, виноват будешь ты!

— Договорились.

Оину было не впервой принимать на себя чужой страх. Он поднялся и взял с каминной полки сферу. Рикса откинула на спину волосы, перехваченные медными стяжками, чтобы не мешались, вытянула руки в зелёных рукавах, словно тонкие стебли, и занесла ладони над камнем.

Мгновение ничего не происходило. Оин было решил, что она передумала.

— Если у меня получится, — проговорила она, — пообещай, что тоже справишься. С тем, что гложет тебя.

— Я и так…

— Пообещай!

— Обещаю, — тихо ответил Оин.

Она кивнула, удовлетворённая. Через секунду её ладони охватило небесно-голубое шиёсо и пролилось с них на камень. Поток вышел ровный, плотный — даже слишком — превращаясь на глазах в натянутую струну. Как вдруг шиёсо дёрнулось, будто потревоженное ветром.

Камень под ладонями Риксы щёлкнул. И с треском разлетелся в стороны. Она вздрогнула, вжав голову в плечи.

— Это всего лишь камень, — Оин погладил её по голове, чтобы не расстраивалась, и принялся собирать осколки.

— Но ты ведь сдержишь своё обещание? — Рикса спросила так осторожно, словно боялась услышать отказ. — Ты ведь не сдашься?

Оин усмехнулся: с чего бы ей думать о таком?

— Не сдамся.

В тот же миг, произнеся это, он почувствовал, как осколок камня впивается острым краем в ладонь, а в груди разливается тяжесть, будто предостерегая его ото лжи. И всё же обещание он намеревался сдержать.

Последнее, что Оин сделал, чтобы урезонить беспокойство — проверил ловушку в холле. Сняв черепушку агмару, повешенную над аркой, он заглянул ей в пасть, в которой скрывалась сеть, и осторожно дополнил мелкую вязь мор, вписав в них лишь одно слово: «Сиенит».

Когда он снова вспомнил про учебники, брошенные им на диване, за окном уже стемнело. Стряхнув с них опавшие листья фикуса, придвинув ближе ночник, Оин улёгся поудобнее и продолжил изучать структуры заклинаний.

Дом понемногу стихал. Наверху Рут ворчала на Эйка. Где-то тихо закрылась дверь. Оин не заметил, как строки перед его глазами расплылись, и он ускользнул за потоком мыслей в сон.

Перед ним расцвела знакомая тёплая картина: зал, залитый золотом свеч. Он, болтающий ногами, сидя на крепких плечах Дэша, — да, это без сомнения, был он. Рядом — мать. Её смех. Ощутимый и приятный, как ласка тёплого летнего ветра. Её светлые волосы… так ярко пахнут сиренью… густым, удушающим, ароматом, царапающим горло, пока золото меркнет вокруг них, уничтоженное тёмным взглядом его отца. Таким же, как в тот день…

«Всё будет хорошо…»

Оин вскочил на месте. Красная вспышка, захватившая разум, ещё скрывала реальность. Его едва не стошнило. Вкус сирени горьким ядом расцвёл на языке, прилип, словно пустил корни…

Перегнувшись через подлокотник дивана, Оин сплюнул в горшок для фикуса густую белую слюну, похожую на пену. Глухой звук, что последовал одновременно с этим, был стуком учебников, сброшенных на пол.

Рука сама схватилась за сумку у подножия дивана. Нашарила внутри пузырёк и сжала его, как спасительный якорь