Фаворитки судьбы императорского Китая - Юрий Николаевич Лубченков

и повсюду. Они проявляют единосущность, и в сравнении с ней взаимодействие [обеих] рук, ног, ушей и глаз не столь тесно. Они приносят пользу управлению, и в сравнении с ней [использование] дрожжей, соли и слив как приправ [к пище] и не столь существенно. Благодаря этому сияют незыблемые и безыскусные обычаи. Это удостоверяет, что и семья, и государство односущны, что и в государе, и в родителях [неизменно можно] обрести пристанище. Проявляя себя, прославляя [свое] имя, [надлежит] думать лишь о преданности [подданного] и о сыновней почтительности.

Каждый раз проводя в дворцовых покоях часы досуга, [Я] черпала познания из прекраснейших книг. Когда [Я] думала о мудрецах прошлого, [сии книги] помогали [мне] привести [мысли] в гармонию; когда обращалась к словам о будущем, [они были для меня словно] щит черепахи [при гадании] и зеркало. Постоянно во время работы за письменным столом [Я] с замиранием сердца перебирала свитки, разворачивая и сворачивая [их]. Все мудрые [сановники], которым [Я] приказывала помогать мне, добродетелями превосходили Куя и Луна.

Почему же было уделено [мною] столь большое внимание назидательному сочинительству? Потому что слава и позор не приходят [сами по себе], только люди творят их. И если направлять сердце на истинный Путь; чувства обращать к высочайшей преданности; с усердием оберегать беспристрастность и спокойствие; высоко ценить искренность и доверие; в поступках придерживаться бескорыстия и безупречности; при самосовершенствовании сохранять осмотрительность и скрытность; помогая государю, помнить примеры искренних увещеваний; заботясь о народе, думать о методах увеличения его благосостояния, и тогда, естественно, имя и дело [человека] будут процветать; жалованье и чин повышаться.

Когда не ищут славы, [она] сама приходит; когда смиряются с позором, [он] сам покидает. И значит, преданность и честность – главное для достижения счастья, осторожность и осмотрительность – источник для обретения наград. Это как тень, сопровождающая человека, и эхо, отзывающееся на звук.

Многие сотни даровитых мужей могут ли не приложить [к этому] усилий?

Написано в первый год [правления под девизом] Чуй-гун».

Глава 6

Ян-гуйфэй

Династия Тан

Со второй половины VIII в. начинается закат Танской империи. Сначала она теряет свое влияние на западе, затем на западе и юге. Разрастание бюрократического аппарата увеличивало государственные расходы. Разлагалась военная система. Командование пограничными гарнизонами с 711 года попало в руки местных военных наместников-цзедуши. Постепенно они подчиняли себе и административную власть. Результатом стал мятеж в 755 году одного из таких военачальников, командующего северо-восточными войсками империи – Ань Лу-шаня.

Мятежники овладели обеими столицами. Император бежал.

Заметим, что все это происходило в годы правления Сюань-цзуна (713–756 гг.), считающегося временем расцвета Танской империи. Расцвета как политического и государственного организма, так и расцвета ее культуры (достаточно вспомнить изысканную стилизацию кинофильма «Дом летающих кинжалов», показывающего – помимо всего прочего – уровень общей культуры, расцвет эстетики прекрасного, тонкость и усложненность ритуалов обыденной жизни и праздничных мероприятий. Даже на примере отдаленного провинциального гарнизона. И чтобы осознать этот блеск империи, проявляющийся в массе деталей, достаточно провести мысленный хронологический срез и вспомнить, что происходило в иных странах и у иных народов. Если же будет недостаточно наглядности этого примера, то мысленно опуститься еще на семь-девять веков: и уже оттуда сравнить культуру Поднебесной с окружающим ее миром).

Правление Сюань-цзуна считается не только периодом расцвета культуры в целом, как совокупности изящных искусств, но и периодом особенного расцвета именно поэтической ее ипостаси.

Надгробное изображение женщины. Эпоха Тан

Ибо именно в годы его пребывания на троне империи в ней творили великие китайские поэты, ставшие уже давно достоянием всего человечества – Ли Бо и Ду Фу.

Им выпала честь (а, может быть, досадная обязанность, от которой невозможно было уклониться) помимо свободного полета поэтического дара воспеть и красоту любимой наложницы императора Ян-гуйфэй, считавшейся и считающейся одной из красивейших женщин в истории Китая. Четвертой из четырех великих красавиц. Что здесь от реальности – никто уже никогда не узнает, поскольку несколько стилизованная портретистика не в силах передать всех ньансов, из которых, собственно, и состоит красота. Великие же поэты, бросившие на чашу оценочных весов свое восхищение и свой талант, не всегда могли быть беспристрастно искренни. К тому же они не могли видеть по объективным причинам красавиц ни прошлого, ни будущего. Так что мнение о красоте Ян-гуйфэй оставим как априорное. На уровне аксиомы.

Ян-гуйфэй (26 июня 719—15 июля 756; Ян – китайский фамильный знак, буквально «тополь», гуйфэй – титул императорской жены 1-го ранга, буквально «драгоценная жена»). Настоящее имя знаменитой танской красавицы – Ян Юйхуань, что означает «Нефритовое колечко». В период даосского монашества носила имя Тайчжэнь. Ян Юйхуань сначала стала женой танского «принца» Шоу-вана, одного из сыновей императора Сюань-цзуна – Ли Мао. А позже её полюбил и сделал своей женой сам император (в качестве исторического парадокса и переплетения судеб упомянем, что это именно он приказал покончить жизнь самоубийством принцессе Тайпин, дочери великой императрицы У Цзэтяньи, казнил всех ее сыновей после мятежа, где Тайпин хотела низложить своего племянника-императора)…

Не вызывает сомнение другое – современники воочию наблюдали степень ее влияния на императора и видели в ней на фоне удачного восстания северо-восточного военного губернатора корень всех бед, обрушившихся на владыку. И – на империю в целом.

Поэтому, когда император был вынужден бежать из столицы, офицеры из числа его окружения заставили отдать Сюань-цзуна свою фаворитку им. Она была убита, и император, сломленный ее смертью, вскоре также умер.

Приведем основанные на исторических фактах новеллы Лэ Ши (930—1008), крупного чиновника, историографа сунского двора, о великой четвертой красавице в истории Китая и ее судьбе: «Детское имя Ян было Юй-хуань – Нефритовый браслет. Род ее происходил из уезда Хуаинь, что в округе Хуннун. Позже семья переселилась в Дутоуцунь, что в уезде Юнлэ области Пу. Ее прапрадед, Лин-бэнь, был правителем области Цзинь, а отец, Сюань-янь, заведовал казною в области Шу. Там она и родилась.

Как-то раз случилось, что она упала в пруд, и впоследствии тот пруд прозвали «Пруд, куда упала наложница императора». Он находился невдалеке от уезда Даоцзян. (Подобным образом в Сячжоу, где родилась Чжао-цзюнь, есть теперь деревня Чжаоцзюнь, а в Байчжоу, где родилась Люй-чжу, есть река Люйчжу.)

Девочка рано осиротела. Она воспитывалась в семье дяди, Сюань-гуя, который ведал общественными работами в провинции Хэнань. В годы «Кайюань», на двадцать втором году, в одиннадцатый месяц, она попала к великому князю Шоу. На двадцать восьмом году, в десятом месяце, Сюань-цзун удостоил посещением Дворец теплых источников (в годы «Тяньбао», на шестом году, в десятом месяце, дворец был переименован в Дворец блеска и великолепия) и приказал Гао Ли-ши забрать Ян из дворца князя, посвятить в даосские монахини, дать ей имя