Фаворитки судьбы императорского Китая - Юрий Николаевич Лубченков

Жизнь вселяет в людей радость, смерть вызывает у них ненависть. Когда стрелы и камни [извергаются], подобно дождю, а обнаженные клинки скрещиваются и мелькают, то сражающийся в гуще боя вовсе не забывает о смерти и не услаждается ранами. Когда генерал относится к воинам, как к [своим] детям, то воины служат генералу, как отцу; когда генерал взирает на воинов, как на младших братьев, они служат ему, как старшему брату.

Древняя поговорка гласит: «Войска, в которых [вместе служат] отцы, сыновья, старшие и младшие братья, невозможно осилить, поскольку они [сплочены] единодушием и взаимной родственной любовью». В связи с этим в древности военачальники превыше всего ценили расположение народа. Если в отношении [к людям] руководствоваться родственной любовью, то [даже самые бесчувственные, как] дерево и камень, будут охвачены чувством признательности, и если с любовью относиться к подчиненным, разве не отплатят они вечной преданностью?

У Сунь-цзы в «Бин фа» сказано: «Форма войска подобна воде. Течение воды обходит возвышенности и устремляется вниз. Перемещение армии избегает полноты и ударяет по пустоте. Посему течение реки видоизменяется в соответствии с [рельефом] местности, а победа одерживается армией с учетом [слабостей] врага. Армия не имеет постоянного направления, вода не имеет неизменной формы. Тот, чья армия может одерживать победы, основываясь на изменениях [свойств] противника, и называется искусным военачальником». То, что называется «пустотой», – это разлад между высшими и низшими, взаимное недоверие между военными и гражданскими чинами. То, что зовется «полнотой», – это единодушие среди высших и низших, твердость духа у тех и других. Хороший военачальник умеет повысить [боевой] дух армии и избежать «пустоты» в [отношениях] между людьми. Плохой военачальник убавляет доблесть армии и вредит «полноте» в [отношениях] между людьми. Нельзя не учитывать, каков [боевой] дух [войска] – «полный» или «пустой». В древности вэйский У-хоу спросил у У-цзы: «Благодаря чему армии одерживают победы?» У-цзы ответил: «Благодаря организованности». У-хоу сказал [тогда]: «А разве не благодаря численности?» [У-цзы] ответил: «Если [в армии] законы и распоряжения непонятны, а награды и наказания несправедливы, то [такая армия] не остановится, несмотря на сигнал к отступлению, и не станет наступать, даже если ей подадут сигнал к наступлению. Пусть [в ней] будут миллионы людей, какая от них польза? Организованностью называется соблюдение ритуала в обыденной жизни, сохранение грозности в боевом походе. Когда [такая армия] наступает, нельзя против [нее] устоять, когда отступает – невозможно настичь. Продвижение [ее] вперед или назад, влево или вправо [строго] подчинено командам». И того, кто и в мирное, и в смутное время умеет обходиться со своими солдатами, не отдаляясь [от них], кто может использовать [их], не изнуряя, называют военачальником, соблюдающим ритуал. [Однажды] перед началом войны приближенные поднесли У-цзы меч. У-цзы сказал: «Военачальник – это тот, кто держит в руках барабан и ударом дает сигнал [к началу боя], кто в минуту опасности разрешает сомнения. Тот же, кто действует только мечом, – не является военачальником».

Военачальник обладает пятью талантами и четырьмя принципами. [Пять талантов состоят в следующем]: мудрость, не допускающая паники; ясность мысли, не допускающая смятения; доверие, не допускающее обмана; бескорыстие, не допускающее стяжания; честность, не допускающая криводушия. Таковы пять талантов. [Четыре принципа заключаются в следующем: ] в день, когда [генерал] получает приказ, [он] забывает о [своей] семье; в день, когда генерал покидает дом, [он] забывает о [своей] родне; когда армия начинает сражение или останавливается на ночлег, [генерал] забывает о государе; когда [генерал] берет в руки барабанные палочки, [чтобы дать сигнал] к бою, [он] забывает о себе. Таковы четыре принципа. В пяти талантах и четырех принципах заключается способность военачальника к одержанию многих побед.

Способы наступления и обороны зависят не от того, [напали или] не напали на меня, а от того, что есть в моем распоряжении для отпора; зависят не от того, [атаковали или] не атаковали меня, а от того, что я не сумел атаковать. Если генерал способен обдумывать дела, прежде чем приступать к ним; способен изыскивать меры, прежде чем принимать их, то оборону [его] невозможно одолеть, его атаке – противостоять. Если же [генерал] заносчив, корыстолюбив и недооценивает противника, то неизбежно будет захвачен в плен.

В древности Цзы-фа служил генералом в [княжестве] Чу. Во время [его] похода на Цинь войскам прекратили поставлять продовольствие. [Цзы-фа] направил человека к князю с просьбой [возобновить поставки], а на обратном пути [велел ему] зайти справиться о здоровье матушки. Матушка [Цзы-фа] спросила у посланца: «Все ли благополучно у [простых] воинов?» Посланец отвечал: «Воины [один раз в день] – на рассвете получают горох и зерно и едят их». Потом [матушка Цзы-фа] спросила: «А все ли благополучно у генерала?» Ответ был: «У генерала с утра до вечера мясо и просо». После, когда Цзы-фа нанес поражение циньской [армии] и вернулся домой, матушка заперла ворота и не пустила [его]. [Она] послала человека с таким порицанием [в адрес сына]: «Разве ты не слышал, как Юэ-ван Гоу-цзянь воевал против [княжества] У? Один из клевретов поднес [ему] сосуд с прекраснейшим вином. [Юэ]-ван велел вылить [вино] в реку вверху по течению и послал воинов, чтобы [те] пили [воду из реки] ниже. Вкус [вина] не мог удовольствовать [всех], но воины будто захмелели и, памятуя о такой милости, сражались – каждый за пятерых. На другой день кто-то поднес Гоу-цзяню мешок сушеного вареного риса, и ван опять решил пожаловать его воинам. Воины разделили и съели рис. Вкус [риса] не мог [всех] насытить, но воины будто бы наелись вволю и, помня о таком благодеянии, сражались – каждый за десятерых. Сегодня ты, [мой сын], служишь генералом. [Твои] воины на рассвете получают горох и зерно и едят их, а у тебя одного с утра до вечера мясо и просо. Почему так происходит? Ведь тот, кто посылает людей на гибель, а сам вкушает радости жизни, пользуясь высоким положением, если и одерживает победы, то не потому, что [он] искусный [военачальник]. Ты – не мой сын! И не входи в мой дом!» Цзы-фа повинился, и только после этого ему позволили войти. А позже, вновь будучи назначенным командующим [похода], он стал делить со [своими] солдатами все радости и лишения. Люди, помня о [его] милостях, сражались, не щадя жизни, и посему подвиги и слава [Цзы-фа] преумножались день ото дня. Значит, можно считать, что матушка Цзы-фа знала, в чем состоит Путь-Дао полководца.

В древности во времена чжаоского Сяо-чэн-вана [княжество] Чжао подверглось нападению циньской [армии]. Чжаоский ван повелел Чжао Гуа сменить Лянь По на посту военачальника. Матушка