Маньчжурский гамбит. Том 7 - Павел Барчук

Тимоха расплылся в улыбке. Медленно, во всю физиономию. Так улыбается человек, которому наконец-то дали по-настоящему интересное дело.

— А если понаблюдаю, брать-то можно? Аккуратно, без увечий, — деловито уточнил он.

Причём лицо у пластуна стало такое, что даже дураку понятно — увечья точно будут.

— Нет, — отрезал я, чем сильно Тимоху расстроил. — Опять же торопиться не будем. Главное — сам факт. Продолжим наблюдать. А это будет монетка в копилочку. Если Еремей лично полезет искать — подтвердится его предательство. В нём, конечно, сомнений мало, но всё же. Если человек губернатора… история та же. Ну и потом Ерёме ещё за неверную информацию достанется. В общем, не будем торопиться, Тимофей.

— Понял, ваше сиятельство, — поморщился казак. Ему бы, конечно, хотелось более радикально решать вопрос. — За сенником сам пригляжу. Только вот что… У нас теперь Никифоров отвечает за лошадиный провиант. Его предупредить? Чтобы никакой семёновец нам засаду не испортил.

Я на секунду задумался, потом согласился:

— Скажи, что ждём гостя. Про Ерёму — ни слова. Тем более по моей вчерашней просьбе урядник уже в курсе, что на лесопилке имеется крысёныш. Было бы хорошо, если бы ни сам Никифоров, ни его парни возле сенника не отирались особо.

Вахмистр выслушал все распоряжения, кивнул и отправился готовить ловушку для Еремея.

Я остался один.

Посидел немного, глядя на печку. Потом достал из ящика чистый лист, обмакнул перо и вывел сверху: «Список отъезжающих». Подумал, отодвинул в сторону.

Пока не поговорю с людьми, писать нечего. Это мне кажется, что скорее всего Селиванов поедет, и Шаховская, и Корф. А там чёрт его знает. Может, они уже накатались вдоволь по городам и весям, так теперь место жительства менять не захотят. Остальные общинники и подавно.

Ладно. Начнём с ближнего круга. Поговорю с каждым по одному, тихо, без громких заявлений на всю лесопилку.

Не успел убрать лист и чернила, как дверь резко распахнулась. Без стука.

На пороге стояла Манью.

Выглядела девчонка непривычно строго. Волосы убраны. Одета не в рабочее, а в простое тёмное платье. Даже не в штаны, как любит щеголять по двору. Взгляд решительный, подбородок приподнят.

Сразу видно, готовилась к серьёзному разговору не один час.

— Князь, — произнесла она. — Нам необходимо обсудить сложившуюся ситуацию.

Девица высказалась и промаршировала к столу, за которым я сидел. Замерла напротив с таким лицом, будто она Зоя Космодемьянская, а перед ней сволочь фашист, который будет её сейчас пытать.

— Да ты присядь, — кивнул я на стул.

— Спасибо, постою, — категорично отрезала китаянка. — Обдумала то, что вы сказали вчера. И у меня есть предложение.

Я мысленно усмехнулся. Какая наивная девочка. Она искренне полагала, что может вертеть свои мутки, а потом достаточно просто сказать, что есть предложение, и всё поправится? Ну уж нет. Теперь я настроен категорично. Только женитьба. Но… послушать будет интересно.

— Давай, жги, — барским жестом разрешил китаянке говорить.

Манью положила ладонь на край стола, наклонилась вперёд.

— Думаю, князь, вам нужна не жена. Как и губернатору. Вас привлекают деньги, которые лежат на счетах в Шанхае. Даже не маршал. Его вы не тронете, он вам сто лет не нужен, — говорила она спокойно, деловито. — Хорошо. Я готова. Составим бумагу. Любую, какую скажете. Что я передаю вам право распоряжаться имуществом отца. Всё, что нужно, подпишу. Хоть сегодня.

— Взамен? — поинтересовался я коротко.

— Взамен вы оставите меня в покое. Согласитесь, это гораздо удобнее для вас. Жена — навсегда. Вы получите деньги без всякой свадьбы.

Я выдержал паузу минут в пять. Сделал максимально серьёзное лицо, будто и правда взвешиваю все за и против.

— Ну-у-у… — начал с умным видом.

Девчонка ещё больше подалась вперёд. Взгляд у неё стал торжествующий. Она поверила, будто её попытка купить себе свободу удалась.

— Не пойдёт, — выдал я.

Манью моргнула.

— Почему?

— Потому что не пойдёт.

— Это не ответ, князь.

— Другого пока не будет.

Вот тут маска с китаянки и поползла. Слетела в один момент. Вся её уверенность и спокойствие исчезли, в глазах снова загорелся знакомый огонь. Девчонка уже не сдерживала злости.

— Значит, всё-таки не в деньгах дело. — Она выпрямилась. — Вы мне мстите за то, что я пыталась обвести вас вокруг пальца.

— А вот это верное замечание. — Я ткнул пальцем в китаянку. — Ты хотела использовать мою доброту. Избавиться от Бао, а потом сбежать с печатями и документом.

Манью открыла рот, собираясь возразить, но я одним резким жестом остановил её порыв.

— И не надо мне рассказывать сейчас, что всё планировалось по-другому! Ты у нас девица сообразительная. Не сомневаюсь, нашла бы способ, как эти печати тихонько забрать у меня из-под носа.

Китаянка помолчала пару секунд, а потом всё-таки заговорила снова.

— Хорошо. Вы правы. Спорить не буду. Но… послушайте меня внимательно. Я не хочу замуж. Ни за губернатора, ни за вас, ни за кого бы то ни было вообще.

— А мне, видишь ли, плевать, чего ты хочешь, — пожал я плечами. — Свадьба состоится. Причём как можно скорее.

Секунды три девчонка пялилась мне в глаза, потом крутанулась на месте и выскочила из кабинета.

— Вот и чудно… — усмехнулся я ей вслед.

Ну и раз уж снова зашёл разговор про свадьбу, решил наведаться к Шаховской, спросить, что там она надумала по срокам.

Накинул шубу, вышел на крыльцо конторы.

Мороз к полудню не отпустил, наоборот, прихватил покрепче. У навеса Ерёма всё ещё обхаживал Марусю. Ты погляди, как натурально изображает из себя приличного человека. И не подумаешь.

Пару минут понаблюдал за суетой во дворе, затем поймал одну из пробегавших мимо девушек, что работают при кухне, спросил, где Шаховская. Девица ответила, мол, в женском бараке княгиня. Нянчится с внуком.

Я поблагодарил за подсказку и двинул прямой наводкой к Вере Николаевне.

Она сидела у окна рядом с невесткой. На руках держала Дмитрия.

Одна ладонь под спинкой, другой придерживает край одеяльца, чтобы не сполз. Лицо у Шаховской было такое, какого я прежде не видел. Спокойное, умиротворённое. Счастливое, чего уж там скромничать.

Александра что-то рассказывала. Шаховская кивала, но при этом смотрела только на малыша.

Сколько ему?