Маньчжурский гамбит. Том 7 - Павел Барчук

Гвардеец как раз возвращался к машинам. Путь его лежал мимо навеса, где Ерёма всё так же изображал активную хозяйственную деятельность. Китаец шага не сбавил, только глянул на возницу. Один раз, коротко.

Ерёма выронил щётку в снег.

Ну вот. Похоже, у нашего Еремея теперь проблемы не только со мной. Губернатор пустых донесений не любит. Впрочем, это уже не моя забота. По крайней мере, пока.

Бао допил чай. Аккуратно поставил пиалу на стол, посмотрел на меня.

— Теперь о деле, князь. О вашем предложении.

Ну наконец-то. Бумагу его человек не нашёл, молчать дальше неприлично. Да и уезжать ни с чем — тоже.

— Я подумал, — продолжил Бао. — Ваши условия приемлемы. Все три. Лесопилку куплю через месяц, через своего человека, по цене, которую мы обговорим. Ваши люди, которые пожелают остаться, получат работу и защиту. Госпожа Манью… — Он чуть помедлил. — Меня более не интересует. Женитесь, князь. Желаю вам счастья.

Сказано всё это было спокойно, без каких-то эмоциональных всплесков.

— Благодарю, ваше превосходительство. — Я склонил голову. — Рад, что мы с вами поняли друг друга.

— Друзья всегда должны быть понимающими, — улыбнулся Бао.

— Интересующий вас документ вы получите в день подписания купчей, — напомнил я.

— Разумеется. — Губернатор кивнул. — Так мы и договорились.

Он поднялся.

— Раз уж я покупаю ваш завод, князь, — сказал Гуйцин, натягивая перчатки, — позвольте взглянуть, что именно мне предстоит получить во владение.

Резонно. Кто ж берёт кота в мешке?

Мы вышли из офиса. Двое гвардейцев, дежуривших у дверей, двинулись следом. Как только оказались на улице, к нам присоединились и «замёрзшие». Про горячий чай они почему-то забыли.

Я повёл гостя к цеху, мимо бани и столовой.

И тут заметил Лебедева.

Сергей Петрович стоял на крыльце медчасти. Шапка в руках, пальто нараспашку, из-под него торчал белый халат. Увидев меня, доктор дёрнулся, сделал шаг вперёд, открыл рот. Потом разглядел рядом со мной губернатора со свитой и замер. Принялся делать какие-то знаки. Махал рукой, кивал в сторону медчасти, прижимал ладонь к груди.

Я едва заметно качнул головой. Не сейчас.

Лебедев сник, но с крыльца не ушёл.

У дверей цеха несли караул двое семёновцев. При виде высокого гостя вытянулись, как на смотру, подбородки вверх, ладони по швам. Бао задержал на них взгляд.

— Полковник Юань будет рад узнать, что его вспомогательная команда в таком порядке, — заметил он.

— Передайте полковнику мою признательность, ваше превосходительство, — вежливо ответил я.

— Непременно.

Мы обменялись любезностями, но в высказывании губернатора я уловил один конкретный намёк. Вернее, даже не намёк — интонацию. Во фразе «его вспомогательная команда» сановник сделал акцент именно на слове «его», тем самым напоминая мне, что официально отряд числится за гарнизоном.

Сразу вспомнился Соломон. Люди, записанные по военному ведомству, — это люди, которых военное ведомство однажды может у меня попросить… Ну да, ну да… Бао даже и не скрывает данного факта.

Ладно. Месяц продержимся. А там нас уже здесь не будет.

В цеху было жарко. Локомобиль урчал, по трубам шипел пар. Колонна стояла на своём месте, медная, начищенная до блеска, выше человеческого роста. Возле неё, разумеется, обнаружился Бессонов. С тетрадкой и огрызком карандаша.

Профессор вообще никак не отреагировал на наше появление. Даже головы не повернул. Он был занят делом, и всякие гости его мало колыхали. Химик что-то активно строчил, беззвучно шевеля губами.

Один из гвардейцев губернатора, молодой, любопытный, подошёл к колонне и протянул руку к змеевику. Потрогать. Интересно же.

— Руки убрать, голуба моя! — рявкнул Бессонов, не отрываясь от записей.

Гвардеец отдёрнул конечность с такой скоростью, будто обжёгся. Растерянно оглянулся на начальство.

Бао приподнял бровь. Мол, а не слишком ли вольно тут командует химик?

Я мысленно послал губернатора к чёрту. Как будет владеть производством, тогда пусть и решает, кому что можно, а кому что нельзя. Пока тут один хозяин — князь Арсеньев.

— Семён Андреевич, — позвал я учёного. — Позвольте представить. Его превосходительство генерал-губернатор Бао Гуйцин. Интересуется нашим производством.

Бессонов наконец оторвался от тетрадки, смерил сановника взглядом. Судя по всему, чины профессора волновали гораздо меньше, чем сохранность его обожаемой колонны.

— Интересуется — это хорошо, — заявил он. — Только пусть интересуется на расстоянии. И своим сопровождающим скажет. А то если каждый вот так будет хвататься за нашу милочку, от неё вскорости ничего не останется.

Милочкой, видимо, профессор называл колонну. Ну… Еремей вон тоже с лошадью разговаривает. И ничего.

Следующие четверть часа химик потратил с толком. Он читал губернатору Маньчжурии лекцию. Про ректификацию, про головную и хвостовую фракции, про то, что сивушные масла — это яд, а не вкус. Про воду из скважины, которую берут с самой глубины, потому что на речной получается не продукт, а отрава. Про то, что спешка в этом деле хуже пожара.

Бао слушал внимательно. Не перебивал, кивал в нужных местах. Хотя, уверен, из всей лекции понял от силы треть. Зато под конец задал вопрос, который выдал в нём человека делового:

— А кто, кроме вас, умеет с этим обращаться?

— Никто, — отрезал Бессонов. — Разве что лет через пять кого-нибудь научу. Если его сиятельство не будет дёргать по пустякам.

Бао посмотрел на меня. Я развёл руками. Мол, сами видите, как всё сложно с этими гениями.

— Ценный человек, — сказал Бао, когда мы вышли из цеха. — Он останется на лесопилке?

— Это ему решать, ваше превосходительство.

— Постарайтесь, чтобы решил правильно.

Я в ответ промолчал. Однако беспокойство губернатора вполне понял. На кой чёрт ему производство без человека, который всем здесь заправляет и один во всём понимает?

На обратном пути к машинам снова увидел Лебедева. Доктор перебрался с крыльца медчасти к углу конторы. Стоял, переминался с ноги на ногу, нервно теребил в руках шапку. Лицо красное, глаза несчастные. Подойти ближе из-за губернатора не решался, но и уходить явно не собирался.

Что за чертовщина? У нас случилась какая-то беда?

Но если бы кто-то умирал, Сергей Петрович, при всей его деликатности, уже тащил бы меня за шиворот в медчасть. Значит, пусть подождёт, раз умирающих нет.

У машины губернатор остановился. Шофёр распахнул перед ним дверцу.

— Прощаюсь ненадолго, князь, — сказал Бао. — Надеюсь