Лекарь Фамильяров. Том 14 - Александр Лиманский

где ты его будешь выгуливать. Пёс без документов, без чипа, с рваным ухом и с мордой, по которой видно, где он работал. Первый же участковый с фантазией к нему присмотрится.

— Мы ночью гулять будем, — отмахнулся Саня. — Мы с Пухлежуем и так ночью. Он же тоже, ну, этот. Санкционный.

Я посмотрел на него.

— Откуда слово? — насторожился я.

— Смолина так говорит, — Саня пожал плечами. — Ну, не говорит. У неё в планшете. Я подсмотрел. Она, между прочим, на всех наших такое ведёт, там таблица, ты в курсе?

— В курсе, — вздохнул я. — Иди работай. Вечером заберёшь, после закрытия, и чтобы Пухлежуй к тому моменту был не голодный. Сытая сосиска, это мирная сосиска.

Саня хмыкнул и вышел. Я записал в журнале четвёртый пункт, «выписать Кувалду», и пятый, «участковый», а потом зачеркнул пятый, знакомых участковых у меня не было, а Саня всё равно будет гулять ночью.

* * *

Пикап остановился у калитки в начале двенадцатого, Денисов вылез из кабины с сумкой в одной руке и коробкой Петровича в другой. Коробку он держал ровно, обеими ладонями снизу, и когда парень за рулём протянул руку помочь, Денисов покачал головой.

Из-за калитки к нему вышел человек в выгоревшей штормовке. Коренастый, лет пятидесяти, с лицом, которое Денисов про себя определил как «работает на улице круглый год».

— Матвей, — представился человек и не протянул руки, потому что у Денисова обе были заняты. — Егерь. Хозяин велел вас встретить и проводить. Комната наверху, вторая дверь. Обедать в час.

— Кирилл Денисов, — Денисов приподнял коробку вместо рукопожатия. — Врач. Мне к нему. К коповнику. Комната подождёт.

Матвей посмотрел на коробку, сумку и на походные ботинки Денисова.

— Тогда сумку в дом, — решил он. — А коробку берите. Идти полчаса. Через ручей, там по камням, сапог у вас нет.

Он поставил сумку на крыльцо, перехватил коробку и пошёл за Матвеем, по пути повторяя про себя инструктаж, температура мха под мышкой, сквозняки считать десять минут и умножать, цвет мха записывать, огня не жечь и руками не трогать.

За ручьём начался ельник, Матвей пошёл впереди, не оглядываясь и не замедляясь. Денисов догнал его на просеке.

— Матвей, а можно спросить. Где были находки? Первые. Михаил Алексеевич говорил, что все по одну сторону от деревни.

— По эту, — Матвей показал рукой вправо и вперёд. — Зайцы у ручья. Косуля за просекой, вон там, где сушина. Птицы по всему ельнику, но больше у старого покоса.

— А скважина где? — Денисов перехватил коробку удобнее.

— У ельника, — он показал левее. — Слышите?

Денисов прислушался. Сквозь ельник, откуда-то слева, доходил ровный стук. На дятла он не походил, дятлы не стучат с таким интервалом.

— Двое с утра, — пояснил Матвей, — хозяин говорил, к вечеру пойдёт вода. Вам сюда.

Ельник кончился. Впереди лежал холм, и Денисов остановился.

Он знал, что увидит. Михаил Алексеевич рассказал все команде вчера, при всех, с рисунком на листе из журнала, стог сена ростом с дом, руки, иван-чай на плечах, Ядро, над которым в мороз стоит пар. Денисов слушал, кивал и записывал. Он помнил наизусть все стихии, перечисленные в учебнике по анатомии эфирных существ, и земляной среди них не было. Существ ростом с двухэтажный дом там тоже не было.

Стог лежал на боку. Поверх свалявшейся травы шёл живой, зеленый мох, и там, где у стога полагалось быть плечу, из мха торчали сухие бурые стебли с пухом на верхушках. Иван-чай. Отцвётший. Из-под мышки, если это была она, торчала семейка опят, Денисов принял их за нарисованные, и только подойдя ближе, увидел, что у самого крупного отломана шляпка.

Он стоял и молчал. Матвей стоял рядом и тоже молчал, он этот холм видел каждый день.

— Он дышит, — выговорил Денисов.

— Дышит, — согласился Матвей.

— Я думал, Михаил Алексеевич преувеличил. Про размер. Он иногда преувеличивает, когда хочет, чтобы запомнили.

— Не преувеличил, — Матвей сплюнул в сторону.

Денисов поставил коробку на землю, достал из неё оба термометра. Следом он вынул блокнот и посмотрел на часы.

Он обошёл стог по дуге, как учил Михаил Алексеевич, не подходя ближе, чем нужно для замера, и нашёл мышку. Мох под ней был темнее и плотнее, и от него шло тепло, которое Денисов почувствовал ладонью с расстояния в полметра. Он сунул термометр в мох, засёк время и стал считать сквозняки.

Первый сквозняк пришёл через четыре минуты. Стог приподнялся на ладонь и опустился, из-под травы у морды, потянуло тёплым воздухом с запахом прелого сена. Денисов записал время. Через шесть минут пришёл второй. Он записал и его.

Он так увлёкся, что не заметил, как рука, лежавшая до этого вдоль стога, приподнялась.

Рука была размером с него самого. Она поднялась медленно, на полметра, не больше, ладонью вниз, и пошла к земле, туда, где стоял Денисов с блокнотом. Денисов увидел это боковым зрением, повернул голову и остался стоять. Бежать было некуда, коробка была у него между ног.

Ладонь опустилась на землю в шаге от него. Толстые пальцы в травяных косах разошлись и легли на мох, он почувствовал, как под подошвами качнулась земля. Потом ладонь замерла.

— Не шевелитесь, — негромко предупредил Матвей.

Денисов не шевелился. Стог тоже. Ладонь лежала на земле рядом с его ботинком, и он видел, что самый ближний палец чуть подрагивает, ощупывает, и что-то ходит под травой.

— Он ждёт, — Матвей не двинулся с места. — Живое под рукой. Он ждёт, пока уйдёт само. Отходите, только тихо. Берите коробку.

Подняв коробку, Денисов отступил на три шага. Ладонь полежала ещё немного. Потом пальцы сжались, взяв горсть мха с землёй, рука пошла вверх, и передняя часть стога приподнялась вслед за ней. Он постоял какое-то время на локте и лёг обратно, ровно на то место, где лежал, опять пошло тепло с запахом сена.

— Он бы меня не задел? — спросил Денисов.

— Он за все время никого не задел, — отозвался Матвей. — Он поэтому и ждёт. Хозяин говорил, вам это объяснили.

— Объяснили, — Денисов посмотрел на термометр, который всё это время торчал у стога под мышкой и показывал тридцать восемь и две. — Одно дело объяснили.

Он записал температуру. Записал время второго сквозняка ещё раз, потому что первую запись смазал, когда поднимал коробку. Потом сел на пень в десяти шагах от стога, положил блокнот на колено и сказал Матвею, что останется здесь до вечера, обедать не пойдёт.

Матвей кивнул и, ещё раз посмотрев на его ботинки, ушёл к скважине.

* * *

В среду без Денисова принимали