Финал в Китае. Возникновение, развитие и исчезновение белой эмиграции на Дальнем Востоке - Пётр Петрович Балакшин

На улице Харбина трое хунхузов напали на жену и детей английского служащего Британо-Американской табачной кампании Вудруфа. Хунхузы остановили их автомобиль, разоружили шофера и приказали ему ехать за город. Тот умышленно стал править так, чтобы привлечь внимание полиции, а когда представился случай, ударил одного из хунхузов. Двое других ранили его. Пользуясь замешательством, жена Вудруфа вытолкнула из автомобиля детей, но была убита при попытке выскочить. Убийцы бросились бежать от собравшейся толпы. Один из них был пойман прохожим русским и убит на месте полицией.

Незадолго до этого в дом Чанг Шу, члена правления КВЖД, вошли два хунхуза под видом доставки письма от «китайского генерала». За ними проникли в дом двое других. Чанг успел скрыться и вызвал полицию. Дом был окружен большим отрядом полиции и японской жандармерии. Переговоры о выкупе между Чангом и хунхузами продолжались несколько часов, пока те не понизили требования тысячи долларов, с условием, что для них будут вызваны два автомобиля. Взяв в качестве заложников его семью, хунхузы сели в автомобили. Полиция и жандармерия отошли в сторону, толпа расступилась, и они отбыли. На окраине города они отпустили заложников и автомобили и направились в сопки.

Вблизи Мукденского ипподрома хунхузы похитили двух англичан и молодую девушку Поули. Один из англичан скрылся под градом пуль, а другого, Коркорана, вместе с Поули хунхузы увели в плен. Вначале они запросили скромный выкуп в 60 000 долларов, но затем потребовали от нефтяной компании, в которой служили похищенные, и от английского консула 700 000 долларов, оружие, патроны, золотые часы и кольца. В случае задержки с выкупом они грозились сперва отрезать уши похищенных, а затем – после вторичного отказа – убить их.

Через несколько дней хунхузы вновь повысили цену и на этот раз потребовали 1 200 000 долларов, 200 фунтов наилучшего опиума, пять свертков шелка, 100 золотых колец и 60 золотых часов, 2 пулемета, 6 легких автоматов и по 200 патронов каждому.

Английский консул наотрез отказался вести переговоры с хунхузами и потребовал от властей Маньчжоу-Го добиться освобождения похищенных «с уплатой выкупа или нет», так как на их обязанности лежало обеспечение безопасности и порядка в стране.

Командующий войсками Маньчжоу-Го в Мукденском районе генерал Ванг Тиенчун за возвращение похищенных обещал хунхузам не только полное прощение, но и включение их с повышением в регулярную армию. Маршал Чжан Сюэлян категорически опроверг обвинение японских властей, что поддерживал хунхузничество в Маньчжурии, чтобы скомпрометировать правительство Маньчжоу-Го, и заверил британскую миссию в Пекине, что «мы принимаем все меры к освобождению англичан, но пока безуспешно». На поиски хунхузской шайки был послан отряд японской жандармерии, хотя хунхузы и грозили, что они уйдут в сопки и прервут переговоры с родителями молодой Поули. Эти переговоры вначале велись через китайского слугу отца Поули, но хунхузы заподозрили его в вероломстве и подвергли всевозможным пыткам.

После семи недель в плену у хунхузов Поули и Коркоран были выкуплены правительством Маньчжоу-Го за 100 000 иен, 250 фунтов отборного сорта опиума, зимнюю одежду и обещание включить всю шайку в состав полиции Маньчжоу-Го.

Весной 1933 года был похищен врач-миссионер Нильс Нильсен из госпиталя, куда хунхузы пришли под видом больных. После шести месяцев, проведенных в плену, его освободили за скромный выкуп, боясь, что он не выдержит плена.

В том же году хунхузы похитили трех английских офицеров с парохода «Наньянг», в то время как другая шайка пыталась отбить похищенных, чтобы самим получить за них выкуп. Сто хунхузов, одетых в форму полиции Маньчжоу-Го, похитили на станции Фушан 29 настоящих полицейских, убив при этом начальника полиции.

Летом того же года хунхузы похитили прибывших в Маньчжоу-Го 15 монгольских князей и освободили их после выкупа в 300 000 долларов. В этом деле участвовала японская жандармерия, которая инсценировала похищение монголов с двоякой целью – выкупа и политического воздействия.

В августе 1934 года, несмотря на заверения властей, что «мир и порядок восстановлены», хунхузы произвели налет на корейский хутор и убили 33 человека из числа поселенцев…

Кроме похищения людей с целью выкупа, хунхузы совершали налеты на пассажирские поезда, устраивая крушения, грабя пассажиров и убивая тех, кто оказывал им сопротивление.

Так, в сентябре 1932 года хунхузы, разобрав путь на КВЖД, устроили крушение поезда, грабили и убивали пассажиров, а потом увели в сопки оставшихся в живых. Весной того же года хунхузы взорвали поезд с японским отрядом на пути в Харбин, убили 14 солдат и ранили 37. Японские власти обвинили одновременно маршала Чжан Сюэляна и советских агентов в использовании хунхузских отрядов для антияпонской деятельности.

Похищение людей не всегда было делом рук только хунхузов. Нередко они устраивались русскими служащими японской полиции и жандармерии, и если не всегда с участием японских чинов этих учреждений, то обычно с их поощрения. Похищение сваливалось на хунхузов, а расследование умышленно запутывалось. Одним из таких нераскрытых дел было похищение Тарасенко, владельца большого винно-гастрономического магазина, торговавшего советскими товарами. Этого было достаточно для ревностных службистов, чтобы заподозрить его в советских связях. В обстановке Харбина японского периода это означало многое, вплоть до ареста японской жандармерией и допроса с битьем и пытками, нередко кончавшимися смертью.

Тарасенко после уплаты большого выкупа был освобожден. Полиция провела следствие, допрашивала похищенного, но он упорно отказывался сообщить, кто его похитил, где его держали и кому он заплатил выкуп. Допрашивали старого уголовного преступника Ивана Громова, который не только хорошо знал преступный мир, но и сам участвовал в похищении дочери коммерсанта Ганина. Упорный отказ Тарасенко сообщить что-либо невольно подсказывал, что его похитители были людьми достаточно влиятельными и могущественными, что рисковать жизнью ради выдачи их он не хотел.

В марте 1932 года был похищен аптекарь Кофман. На следующий день газеты сообщили, что хунхузы требовали от его семьи выкуп в 30 000 долларов.

По сообщению одного из агентов японской разведки, в деле похищения Кофмана принимали участие японские жандармы и русские служащие жандармерии Кириченко и Галушко, участвовавшие позже в похищении Семена Каспе. Первую ночь Кофмана держали в доме одного из русских агентов, а затем перевели в китайский дом в окрестностях Модягоу, где он умер от пыток. Семья Кофмана отказалась уплатить выкуп за неимением средств. Похитители сперва убавили его наполовину, затем повысили его, получив от семьи Кофмана 18 000 долларов в то время, когда его самого уже не было в живых[117].

Дело о похищении Кофмана, как и Тарасенко, было умышленно запутано. Нет сомнений в том, что похитителями их были