Финал в Китае. Возникновение, развитие и исчезновение белой эмиграции на Дальнем Востоке - Пётр Петрович Балакшин

русские служащие японской жандармерии и полиции и их японские покровители. Приведенные ниже сведения о похищении Каспе дают наглядное указание, как и кем были устроены похищения Тарасенко и Кофмана.

Семен Каспе, молодой талантливый пианист, был похищен в августе 1934 года.

Старший Каспе, отец Семена, прибыл в Харбин в период постройки КВЖД и стал заниматься скупкой и перепродажей вещей, мелкими поставками и другими коммерческими делами. У него завелась починочная мастерская, магазин часов и драгоценностей, а позже он стал заниматься ростовщичеством. К 1920-м годам Каспе нажил большое состояние, у него были ювелирно-часовой магазин, кафе, несколько кинематографов, отель «Модерн». В его магазине продавались драгоценности, реквизированные советским правительством в монастырях, дворцах, домах зажиточных людей. Он любил говорить о своих успехах и хвастался везде своим богатством. Его имущество оценивалось в несколько миллионов долларов.

Два его сына учились в Париже, один в университете, другой, Семен, в консерватории. Оба были французскими гражданами, что дало возможность старшему Каспе перевести на их имя свое имущество и вывесить над отелем «Модерн» французский флаг.

Существует несколько версий похищения Семена Каспе. Артур Брисбейн, передовик американского газетного концерна Херста (считавшегося желтой прессой по приверженности к сенсационности), обвинил огульно белую эмиграцию:

«Семен Каспе, находясь в руках маньчжурских бандитов, пишет отцу, прося о выкупе. В письме послана половина его уха, чтобы воздействовать на отца и заставить его уплатить 25 000 фунтов выкупа. Сын пишет: „Завтра мне отрежут пальцы, а если деньги не будут присланы к воскресенью, то я буду убит“.

Не восклицайте: „Ужасная монгольская жестокость!“, потому что бандиты, отрезающие уши, не монголы, а „белые русские“, патриоты, отвергающие Советскую Россию за то, что она так жестоко освободилась от царя».

Другая версия о похищении молодого Каспе рисуется таким образом: «В начале мая 1933 года[118] мой шеф (имя его не упоминается) решил устроить похищение… Я уже дал распоряжение жандармерии похитить молодого Каспе… но чтобы никто не заподозрил японцев, я решил поручить это дело китайцам».

Далее рассказывается, как произошло похищение:

«Японская жандармерия издала приказ через секретаря переводчика Накамура, который вместе с Мартыновым, полицейским инспектором, организовал похищение… За несколько дней до похищения грек, один из участников, дал знать Накамура о том, где находился Семен Каспе… Молодой Каспе был похищен ночью 24 августа, когда провожал свою знакомую Ш. домой. Каспе был увезен и скрыт в тайном месте… На следующий день жандармерия послала отцу Каспе требование о выкупе в 300 000 долларов. Старший Каспе наотрез отказался, после чего начались длинные и бесплодные переговоры. Все, что отец Каспе соглашался заплатить за сына, было несколько тысяч долларов, и то только тогда, когда тот будет возвращен живым и невредимым.

Угрозы убить сына не действовали на отца. Месяцем позже, в конце сентября, отрезанные уши Семена Каспе были посланы отцу, но и это не повлияло на него. Он готов был выплатить 35 000 долларов и то только по возвращении сына»[119].

Один из главных организаторов похищения Семена Каспе рассказывает об этом подробно: «У Н.А. Мартынова было восемь человек, способных принять участие в операции: А.Е. Шандарь, Н. Кириченко, А. Зайцев, Д. Комиссаренко, Г. Брудаков, С. Бураченко, Г. Безручко, Г. Федоров. Он их разделил на две группы: первая, под руководством Шандаря, включала Кириченко, Зайцева и Комиссаренко, вела наблюдение, чтобы в подходящий момент взять С. Каспе и увести его в приготовленное убежище; вторая группа – Брудаков, Безручко и Федоров, на обязанности которой было оборудование убежища для сокрытия Каспе в тайге, на расстоянии 50–60 верст от Харбина. В распоряжении Мартынова был автомобиль, принадлежащий добровольческой группе… За Каспе было установлено наблюдение. Он только что прибыл из Парижа в Харбин, повидаться с родителями и дать несколько концертов… Группа Шандаря долго вела за ним наблюдение. Было установлено, где бывает С. Каспе и сколько времени проводит там. Одновременно выяснилось наличие у старшего Каспе конфискованных драгоценностей из СССР и его взаимоотношения с торгпредством и с Дальбанком…»[120]

Ночью 24 августа С. Каспе после ужина в отеле «Модерн» проводил свою знакомую Л. Шапиро на своем автомобиле домой. У ворот ее дома уже ожидал Шандарь со своей группой.

«Русский шофер Каспе имел от полиции разрешение на ношение револьвера. Как только автомобиль остановился у ворот дома Шапиро и она готова была выйти из него, появился Кириченко и предложил ей остаться внутри. Шандарь окрыл дверь и сел рядом с шофером, приказав ему молчать, и вынул у него из заднего кармана револьвер. Шандарь заставил его подвинуться и сел за руль. Шапиро начала было волноваться, но Кириченко успокоил ее, сказав, что никто не намерен был причинить ей зло. Семен Каспе держался спокойно и сам успокаивал свою приятельницу».

Шандарь привез Каспе и Шапиро в Новый город, где их ждал другой автомобиль, куда был пересажен похищенный молодой человек. Шандарь отпустил автомобиль с шофером и Шапиро, взяв у нее телефон лица, через которого предполагалось вести переговоры о выкупе. Каспе вывезли за город, на берег Ушаковки, где его приняла вторая группа и отвезла в заранее приготовленное убежище верстах в 50 от Харбина.

Доставив Каспе на место, Шандарь приехал к Мартынову, у которого хранилось оружие, предназначенное для охраны похищенного. Оно было запаковано в два тюка и доставлено страже, охранявшей Каспе. Последний был спокоен, говорил, что знает, почему его взяли, и надеялся, что выкуп будет внесен в короткое время.

Для связи между Харбином и второй группой был назначен Галушко, в обязанности которого входила также доставка продуктов и ведение переговоров о выкупе. Галушко вызвал по телефону Шапиро и сказал ей, что отец Каспе должен внести за сына 300 000 гоби и что способ передачи будет сообщен после получения положительного ответа. Шапиро ответила, что она уже говорила с отцом Каспе, но тот так ничего определенного ей и не сказал, и предложила перезвонить позже.

Розыски похитителей начались сразу, как только отец Каспе дал знать в полицию. Французский вице-консул Шамбо принялся за розыски, назначив высокую денежную награду. К розыску, в расчете на награду, примкнуло несколько эмигрантов, таких как Г.П. Голубев, начальник особого отдела Русской фашистской партии, и др. Вначале подозрение пало на фашистов, и некоторые из них были вызваны в полицию для продолжительного допроса. Среди них оказался и М.А. Матковский, которого допрашивали два-три дня.

Харбин был полон слухов. Розыски велись одновременно харбинской полицией, японской и маньчжурской жандармерией, японской консульской полицией, полицией уездного управления Биньцзяна и французским консульством. Последнее предъявило категорическое требование властям Маньчжоу-Го разыскать похищенного и