Храм войны. Люди и их идеи, сделавшие возможным российское вторжение в Украину - Илья Геннадиевич Венявкин

America, вдобавок к уже существующим каналам на арабском и испанском. Россия окончательно перестала быть главным фокусом вещания. Теперь задача Симоньян была в том, чтобы сделать телевидение, интересное западной аудитории, но подспудно транслирующее российскую повестку.

Доказательством этого разворота стала рекламная кампания RT «Задавайте больше вопросов» («Question More»). Ее придумало лондонское рекламное агентство McCann. В полном соответствии со слоганом рекламные плакаты ничего не утверждали, а просто показывали фотографии и задавали вопросы. Кто более опасен — полицейский или футбольный хулиган? Кто представляет большую ядерную угрозу — президент США Обама или президент Ирана Ахмадинежад? На одном из плакатов репортерский микрофон был соединен с автоматом Калашникова. Надпись спрашивала: «Какое оружие сильнее?» По сути, это было утверждение, замаскированное под вопрос. Такое же, как ответ Путина про предателя Бабицкого.

В это же время Симоньян стала впервые говорить о том, что никакой объективности не существует в принципе, а ее работа похожа на деятельность министерства обороны. «В каком-то смысле не иметь своего иновещания — это все равно что не иметь министерства обороны. Когда войны нету, оно вроде как и не нужно. Но, блин, когда война есть, это прямо критично», — объясняла она. Или в другом интервью: «В критический момент у нас будет эта нарощенная аудитория, которая привыкла к нам идти за второй стороной правды, и мы этим, безусловно, воспользуемся».

Для выхода к западной аудитории RT использовал по-своему инновационный подход. Медиахолдинг одновременно выступал в трех разных ролях. Иногда как классический инструмент «мягкой силы», показывающий действия России в выигрышном свете. Иногда как профессиональный информационный канал, дающий широкую картину событий в мире, со взвешенной информацией в духе «Би-би-си» или CNN. Иногда как альтернативное медиа, предоставляющее площадку радикальным голосам. Все это было перемешано в эфире и помогало RT, как хамелеону, менять окраску.

Чтобы заработать доверие аудитории, RT грамотно воспользовался накопившимися в западных обществах противоречиями. После кризиса 2008 года на волне недоверия к политическим и финансовым элитам в США усилился спрос на альтернативную политику. Олицетворением этого недоверия стало движение Occupy Wall Street и протесты осени 2011 года. RT освещали их с самого начала и этой работой заслужили номинацию на главную американскую телепремию «Эмми». «Мы это называем „рассказываем то, о чем не рассказывает мейнстрим“. Почитайте, что о нас пишут американцы в блогах: „Была демонстрация, никто ее не показал, кроме RT“», — так Симоньян формулировала новый подход канала.

Атакуя мейнстрим, RT не стеснялся в средствах — в эфир приглашали либертарианцев, чтобы они критиковали американское социальное государство, консерваторов, чтобы они жаловались на упадок традиционных ценностей, левых философов и активистов, чтобы они ужасались неравенству и цензуре. Так в разные моменты на RT появились интервью Рона Пола, Славоя Жижека, Джереми Корбина, Найджела Фараджа и Марин Ле Пен, а Джулиан Ассанж в момент максимального интереса к WikiLeaks запустил на канале свое ток-шоу. И это не говоря о десятках конспирологов, альтернативных военных экспертов, отрицателей глобального потепления и людей, уверенных в том, что взрывы башен-близнецов в Нью-Йорке организовало ЦРУ. Чаще всего они ничего не утверждали. Просто задавали вопросы.

После того как в 2011–2012 годах массовые протесты начались в России, у Симоньян появилась своя заметная роль во внутренней повестке. Она приходила в эфиры федеральных каналов, чтобы представить точку зрения «сомневающегося горожанина»: политическая жизнь в России, конечно, несовершенна, а протестующие имеют право на свое мнение, но ведь так можно и ввергнуть страну в хаос и привести к власти фашистов. «Когда человек вскрывает язвы общества, борется с коррупцией, я двумя руками „за“. Но когда это делается на деньги недружелюбных нам иностранных организаций, когда к этому примешивается национализм, шовинизм, фашизм — этому нет никакого оправдания», — говорила она про Алексея Навального.

Признав значимость работы Симоньян, в июне 2013 года в московский офис RT пришел Путин и дал большое интервью представителям разных редакций канала. Он рассказал, что заинтересован в хороших отношениях с США, только ему очень мешает культурная разница: в России чаще думают о Боге, а в США процветает индивидуализм, из-за него американцы устроили величайшую этническую чистку в истории, сбросили ядерную бомбу на неядерное государство и до сих пор не могут справиться с последствиями рабства и своими имперскими амбициями. Симоньян его горячо поддержала: «Если все каналы в миллион голосов рассказывают, что главная новость сегодня <…> заключается в том, что в Ливии сбит натовский беспилотник, должен быть кто-то, кто расскажет, что в этот же день в Ливии натовский снаряд убил семью из 13 человек».

Массовые протесты заставили власти обратить пристальное внимание и на сетевые медиа. На своем третьем сроке Путин распространил на них правила, которые до этого касались только федеральных телеканалов: открыто критиковать власть им теперь было нельзя. Успешный опыт Russia Today понадобился и внутри страны. В конце 2013 года Симоньян стала главным редактором международного информационного агентства «Россия сегодня» — переименованного РИА «Новости» под новым руководством.

Предыдущего директора РИА, Светлану Миронюк, уволили по инициативе Громова и Лесина, которые были недовольны тем, что агентство чересчур нейтрально освещало протестное движение. Больше от медиа не требовали даже изображать объективность: новым директором стал телеведущий Дмитрий Киселев, прославившийся своими провокационными политическими программами. «Это телевизионный образ, который предполагает некую театральность и некую драматизацию, некий гротеск, хотя это моя авторская программа, и я согласен с каждым словом. Вопрос в форме. Форма, конечно, несколько провокативна, градус ужаса сознательно заложен и дозируется, — рассказывал Киселев о своем подходе на закрытой встрече с сотрудниками. — Часто под лозунгом объективности мы искажаем картину и смотрим на свою страну как на чужую. Мне кажется, что период вот этой отстраненной, дистиллированной журналистики — он закончен».

С марта 2014 года, после решения Путина об аннексии Крыма, «Россия сегодня» и RT перешли в режим информационной войны. Их подача в основных чертах повторяла приемы, опробованные во время российско-грузинского конфликта 2008 года: обвинение оппонентов в геноциде и фашизме, преувеличение числа гражданских жертв, описание зверств в отношении женщин и детей, обсуждение самых фантастических версий событий, обвинение западных политиков и СМИ в лицемерии и предвзятости. В день организованного российскими властями референдума о статусе Крыма Дмитрий Киселев вышел в эфир с программой «Вести недели» с тем самым напоминанием, что Россия может превратить США в «радиоактивный пепел». Он ничего не утверждал и ни к чему не призывал, просто рекомендовал зрителям обратить внимание на то, что после телефонных разговоров с Путиным у Обамы якобы стало больше седых волос. «Совпадение?» — спрашивал Киселев.

Пока российские власти готовили управляемый референдум в Крыму, в Москве разгоняли редакцию Lenta.ru — самого, с