Храм войны. Люди и их идеи, сделавшие возможным российское вторжение в Украину - Илья Геннадиевич Венявкин

результат? Я снова спрашиваю, в пользу кого и против кого?» — так Лавель комментировал российские парламентские выборы 2007 года. По расчетам электорального аналитика Сергея Шпилькина, на них партии власти могли пририсовать около 14 миллионов голосов.

1 ноября 2006 года в Лондоне экстренно госпитализировали Александра Литвиненко — бывшего сотрудника ФСБ, обвинившего российские спецслужбы в том, что они организовали теракты — те самые взрывы жилых домов в Буйнакске, Москве и Волгодонске, — чтобы привести Путина к власти. Через три недели Литвиненко умер в больнице. Следствие показало, что он был отравлен полонием–210 — редким радиоактивным веществом. Британская разведка обвинила в отравлении российских секретных агентов и потребовала их выдать. Скандал наносил имиджу России серьезный урон, и Симоньян была вынуждена отбиваться. В эфире «Эхо Москвы» она утверждала, что Russia Today были чуть ли не единственными, кто сохранял объективность: «Мы давали, в отличие от западных коллег, и выступление [помогшего Литвиненко бежать за границу биохимика Александра] Гольдфарба, и выступление Путина, мы показывали и те точки зрения, и эти точки зрения, мы не делали моновыпуски, не притворялись, как многие другие, что смерть Литвиненко — это единственное, что произошло в мире, потому что это неправда».

Гораздо более серьезным испытанием для Russia Today стала короткая российско-грузинская война 2008 года. Она началась с того, что грузинская армия атаковала Цхинвали — столицу сепаратистского региона Южная Осетия, который много лет поддерживала Россия: во время штурма погибли и российские миротворцы, и мирные жители. Российские войска тут же начали ответную военную операцию и почти дошли до Тбилиси. Грузия была вынуждена согласиться на мир на российских условиях.

Война продолжалась пять дней и шла не только на поле боя, но и в телеэфире. С самого начала конфликта представители России и Южной Осетии сообщали медиа чудовищные подробности грузинского наступления. Они рассказывали, что Цхинвали выглядит как Сталинград в 1943 году, что в нем погибло больше двух тысяч человек, что грузины проводят этнические чистки и отрубают пленным головы, загоняют людей в храмы и сжигают. Эти сообщения охотно передавало Russia Today. В эфире канала глава Южной Осетии Эдуард Кокойты рассказывал, что в городе найдены тела убитых наемников — среди них украинцы и темнокожие. Новостной выпуск сопровождался крупной плашкой с надписью «Геноцид».

Через год международная комиссия установила, что грузинская сторона действительно несет ответственность за атаку на Цхинвали, но никакие факты геноцида не подтвердила. Российское следствие смогло доказать гибель только 162 мирных жителей. Вспоминая то, как канал отработал эту войну, Симоньян уже привычно переводила акцент на необъективность западных медиа: «Мы в отличие от некоторых американских газет не выступаем с поддержкой одного из кандидатов или с чем-то таким. У нас нет позиции, у нас есть информация, которой мы владеем. Вот это та информация, которой мы владели, то, что мы давали в эфир и показывали все эти картинки. И надо сказать, что кроме нас их не показывал практически никто». Она умалчивала о том, что западные журналисты просто не могли работать с российской стороны, потому что их туда не пускали.

Война стала серьезным политическим успехом России. Армия показала свою относительную боеспособность, a международное сообщество никак не отреагировало на то, что Россия по сути взяла под свой контроль часть соседнего государства. Все участники операции с российской стороны могли быть довольны. В феврале 2009 года президент Южной Осетии Кокойты наградил Симоньян орденом Дружбы.

Пропагандист

«В нашем веке громоздких чудовищ нет такой ядерной бомбы, нет таких свиных гриппов, нет ничего разрушительнее, чем миллионноголовый многоязыкий адский крылатый дракон, летящий над миром на скорости, подгоняющей скорость света, смертоносный, уродливый вирус, от которого нет ни вакцин, ни лекарств — имя которому СМИ. Мы потеряли реальность. Видимо, навсегда. Люди, живущие в тысячах километров, убеждены, что они своими глазами видели, как ликует Германия, освобожденная от Берлинской стены, они слышали стоны убитых албанцев, они вместе с монахами Мьянмы шли умирать за свободу, они пели, стоя в оранжевом на площади на Майдане, они все это прожили сами, и попробуйте доказать им, что было совсем не так или так, но совсем не совсем. Они безнадежны. Крылатый дракон уже накормил их своей отравой», — писала Симоньян в своем первом романе «В Москву».

Его главная героиня, журналистка Нора, многими чертами биографии напоминает автора. Она тоже родилась на юге России, тоже училась на местном журфаке и тоже всеми силами стремится попасть в Москву. Но между Норой и Маргаритой есть важные отличия. Героиня романа добивается карьерного роста, потому что в нее влюбляется московский олигарх Борис Бирюков. Смесь из Ходорковского и Березовского, Бирюков решает пойти в политику от скуки, потому что всего остального в жизни уже достиг. Чтобы стать президентом, он создает «Партию свободы» и окружает себя либеральными журналистами, беспринципными и зашоренными. Искренняя Нора чувствует себя в их среде неловко. «У меня не получается иметь такие вот твердокаменные убеждения, как у вас. Мне кажется, когда люди воюют, то и у одной стороны своя правда, и у другой. И каждый человек просто выбирает, какая правда ему лично больше нравится, и верит именно в нее. И вообще так по жизни. Не бывает, чтобы только одна правда была», — убеждает либералов Нора. Безрезультатно.

В финале романа Борис рассказывает Норе, что российские власти упекли активистку его «Партии свободы» в психиатрическую лечебницу. Нора пишет заметку о возвращении карательной психиатрии в стране. Ее перепечатывают ведущие мировые издания. После этого Нора узнает, что активистка никакая не активистка, а реальная сумасшедшая. Борис ее обманул. Он объясняет, что любые средства хороши, чтобы не допустить возврата к тоталитаризму. Нора взрывается и отвечает, что ей надоели все идеологии и ценности. Нет никакой разницы, будет Россия демократической или имперской, главное, чтобы все были счастливы и здоровы. «Мне Россия не по фиг. Я ее помню и знаю с рождения. Вот ее — я люблю. И порву за нее, кого хочешь», — говорит журналистка. Когда после провала политического проекта Борис навсегда улетает из Москвы в США, Нора остается в России. Она отправляется в Сочи, чтобы освещать работу Путина в его резиденции Бочаров ручей. Она сделала свой выбор, но либеральные мечты оставили след — у Норы от олигарха родится дочка, пусть он никогда этого и не узнает.

После российско-грузинской войны Russia Today развил свой успех. В 2009 году канал провел ребрендинг и сократил свое название до RT — так из него исчезла прямая отсылка к России. Вскоре Симоньян открыла офис в Вашингтоне и запустила RT