Храм войны. Люди и их идеи, сделавшие возможным российское вторжение в Украину - Илья Геннадиевич Венявкин

Сергейцев был уверен, что философы победят.

ГЛАВА 8

Маргарита Симоньян

Человек, который понял, что правды не существует

2 октября 2023 года журналистка Маргарита Симоньян выложила в сеть свою регулярную авторскую программу «Ч.Т.Д.» — двадцатиминутное видео, в котором она комментировала события прошедшей недели. Выпуск был посвящен годовщине «возвращения к нам наших русских земель, наших русских людей»: за год до этого Путин подписал указ о присоединении к России четырех частично захваченных областей Украины. Но настроение у ведущей было не праздничным. Война уже давно перешла в затяжную стадию. Никто не понимал, когда и как она закончится.

Симоньян предложила зрителям неожиданный сценарий: «Мне один умный человек рассказал то, о чем я никогда не догадывалась и не знала. <…> Если произвести в сотнях километрах, на нашей же территории, где-нибудь над Сибирью, термоядерный взрыв, например, ядерный взрыв, то ничего не будет на земле. Ничего такого страшного. Ни ядерной зимы, которую все боятся. Ни чудовищной радиации, которая убьет всех вокруг, а кого не убьет, те умрут в течение десяти лет от онкологии. Этого ничего не будет. А что будет — так это будет выведена из строя вся радиоэлектроника. Вся цифра, все спутники». Она объяснила, что такой «ядерный ультиматум» — это единственное, что может привести в чувство «коллективный Запад», который ведет войну с Россией руками Украины.

Симоньян на свой лад переиначила угрозу, которую российские политики и пропагандисты озвучивали начиная с присоединения Крыма в 2014 году, когда телеведущий Дмитрий Киселев показал зрителям ядерный гриб и напомнил, что Россия — единственная страна, способная превратить США в «радиоактивный пепел». Через четыре года сам Путин с издевкой описывал последствия ответного ядерного удара: «Агрессор все равно должен знать, что возмездие неизбежно, что он будет уничтожен. А мы — жертвы агрессии, и мы как мученики попадем в рай, а они просто сдохнут, потому что даже раскаяться не успеют». Симоньян вслед за Путиным с издевательским весельем описывала сценарий альтернативного мира в духе компьютерной игры или нетфликсовского сериала: «Мы вернемся с вами в год этак какой-нибудь [19]93-й. Проводные телефоны. <…> Я вам скажу — чудесно же жили! Я даже обрадуюсь».

Ее рассуждения возмутили журналистов и политиков. Особенно были недовольны депутаты в Сибири. «Она, безусловно, умна, но в этих словах проскакивает цинизм, снобизм и пренебрежение к тем, кто живет чуть дальше Большого бульварного кольца», — говорил красноярский депутат Алексей Кулеш. Помощник депутата Мосгордумы даже написал заявление в Следственный комитет и попросил привлечь Симоньян к ответственности.

В ответ на возмущение Симоньян не стала извиняться, а перешла в наступление. Она обвинила критиков в клевете и сама написала заявление в правоохранительные органы. Онлайн-изданиям пришлось удалять статьи и публично извиняться. На защиту Симоньян встали коллеги — другие пропагандисты из телевизора. Один из самых популярных, Владимир Соловьев, бушевал: «Или вы все, британские жалкие сволочи, просто не владеете русским языком? Вы неправильно взяли ее цитату, она всего лишь пересказывает то, что ей сказал физик-ядерщик. Логика совсем другая». Через неделю после скандального высказывания Симоньян объяснила: «Я двадцать с лишним лет работаю в эфире, никто не мог меня заподозрить, что я сумасшедшая, и для деменции вроде мне как-то рановато, а для дебюта шизофрении вроде как-то поздновато. Разумеется, я ничего подобного не предлагала, и не говорила, и говорить не могла».

Формально она была абсолютно права. Ее высказывание действительно не содержало прямого призыва к ядерному удару. За свою журналистскую карьеру Симоньян в совершенстве освоила, как можно использовать иронию и гиперболы, гипотетические рассуждения и вырванные из контекста вопросы, истории и мнения маргинальных экспертов, чтобы транслировать свою картину мира, не нарушая при этом формальные журналистские стандарты. Как считает Симоньян, она никогда не врет, просто озвучивает альтернативную точку зрения.

Военный корреспондент

В феврале 2000 года Владимир Путин только привыкал к роли исполняющего обязанности президента. Он приехал в Краснодар на совещание по проблемам агропромышленного комплекса, где его обступили журналисты. Их волновало не сельское хозяйство, а идущая неподалеку вторая чеченская война. Самым острым вопросом в тот момент было исчезновение Андрея Бабицкого — корреспондента «Радио Свобода», много лет освещавшего войну в Чечне и умевшего разговаривать с лидерами сепаратистов.

Когда в декабре 1999 года российские войска начали штурм Грозного, Бабицкий оказался одним из немногих независимых журналистов в городе. В своих репортажах он рассказывал, что российские войска наносят неизбирательные удары по жилым домам, что гражданское население гибнет сотнями и тысячами, что на штурм без подготовки брошены солдаты-срочники, что чеченцы с ожесточением убивают российских военных. 26 декабря кадры, сделанные Бабицким, показали в программе «Итоги» на телеканале НТВ. На следующий день он рассказывал в радиоэфире: «Чеченцы ассоциируют себя с советскими людьми времен Второй мировой войны. Российские же подразделения, российских военнослужащих, они ассоциируют с <…> немцами, иногда в шутку, иногда всерьез. <…> Когда ситуация по-настоящему опасная, скажем, мы пешком пробираемся мимо федеральных позиций ночью, они по цепочке предупреждают: „Тихо, рядом фашисты“».

Во второй чеченской войне Владимир Путин стремился не допустить ошибок первой. Одной из них, по его мнению, была слишком большая свобода, которой на войне пользовались независимые журналисты. 1 октября 1999 года он подписал указ о создании Росинформцентра (РИЦ) — единственного официального источника информации о конфликте. Тогда же силовики стали задерживать и выдворять из страны иностранных корреспондентов, пытавшихся попасть в Чечню. По сути, РИЦ должен был установить военную цензуру. Руководить им поставили Александра Михайлова — генерала КГБ с многолетним опытом контроля за журналистами.

Репортажи Бабицкого эти планы нарушали. Согласно РИЦ, мирное население не страдало, срочники не гибли, да и самой войны не было. Журналистам разослали инструкции и потребовали называть войну «специальной операцией частей и подразделений Вооруженных сил РФ, Внутренних войск МВД по освобождению территории Чечни от закрепившихся на ней бандитов». Первую чеченскую тоже не называли войной, но не рассылали по этому поводу циркуляры.

На следующий день после эфира на НТВ Росинформцентр назвал кадры Бабицкого фальшивкой и выпустил непривычно эмоциональное для государственного органа заявление: «Еще немного — и он будет готов сменить ремесло репортера на ремесло палача в одном из подразделений своих кумиров — [полевых командиров и террористов] Басаева и Хаттаба». В середине января 2000 года, возвращаясь из Чечни, Андрей Бабицкий пропал. За несколько дней до этого Владимир Путин принял новую концепцию национальной безопасности, где прямо говорилось о том, что иностранные государства ведут против России информационную войну.

Почти две недели о Бабицком не было ничего известно, пока